Книга Берлинский гейм, страница 65 – Лен Дейтон

— И стакан воды, – давясь мороженым, пробормотал полицейский.

Его компаньон повернулся спиной к стойке, слегка опираясь на нее, и обвел комнату рассеянным взглядом. Стакан он держал у рта. Оба не садились.

Я вылил сливки в чашку, чтобы хоть что-то делать, и начал тщательно их размешивать. Тот, кто ел мороженое, прикончил его в рекордное время. Второй пробормотал невнятное, а затем оба направились к столу, где поместились мы с Вернером.

— Вы живете в этом районе? – спросил мистер Шоколадное Мороженое.

— В Дахлеме, – ответил Вернер.

Он улыбнулся, стараясь скрыть неприязнь.

— Очень недурное место для жизни, – сказал полицейский, проглотивший мороженое.

Трудно судить, сколько в этом заключалось шутки и сколько сарказма.

— Давайте-ка взглянем на ваши документы, – сказал второй.

Он всей тяжестью тела навалился на спинку моего стула, и я почувствовал, как от полицейского несет шнапсом.

Вернер секунду колебался, видимо, решая, стоит ли потребовать от них предъявить служебные удостоверения. Потом достал бумажник.

— Откройте чемоданчик, – сказал полицейский – любитель мороженого, указывая на атташе-кейс, положенный Вернером на стул рядом с собой.

— Чемоданчик мой, – вступил я в разговор.

— А мне все равно, пусть он принадлежит хоть Герберту фон Караяну, – заметил полицейский.

— А мне не все равно, – возразил я. На этот раз я говорил по-английски.

Полицейский посмотрел мне в лицо, затем перевел взгляд на мой английский костюм. Мне не нужно было специально доказывать, что я – офицер одной из «держав-покровительниц».

— Удостоверение?

Я предъявил удостоверение личности, где указывалось, что я – майор Бишоп из Королевского инженерного корпуса.

Полицейский кисло улыбнулся и сказал:

— Срок действия документа истек еще два месяца назад.

— А что могло произойти с тех пор? – возразил я. – Вы полагаете, что я превратился в кого-нибудь другого?

Он строго на меня взглянул.

— На вашем месте, майор Бишоп, я бы продлил это удостоверение. Может так случиться, что следующий полицейский при проверке заподозрит, что вы дезертир, шпион или что-нибудь в этом роде.

— В таком случае следующий полицейский будет просто идиотом, – сказал я.

Но оба они уже пересекали зал в направлении выхода. Мистер Шоколадное Мороженое, проходя мимо стойки, бросил туда несколько монет.

— Проклятые нацисты! – возмутился Вернер. – Они придрались ко мне из-за того, что я еврей.

— Не валяй дурака, Вернер.

— Тогда почему же?

— У полицейского для проверки документов может быть миллион поводов и доводов. Возможно, рядом совершено преступление… обнаружили машину, находящуюся в розыске… или гонялись за кем-нибудь, внешне похожим на тебя.

— Они приведут военную полицию. А те заставят открыть чемоданчик. И сделают это только для того, чтобы показать, кто здесь хозяин.

— Нет, Вернер, они не станут. Они пройдут по улице дальше, до следующего кафе или бара, и сделают попытку снова к кому-нибудь придраться.

— Лучше бы ты не оставался таким упрямым.

— В каком смысле?

— В отношении Фрэнка Харрингтона. Именно таким способом он постоянно давит на людей.

— Ты когда-нибудь задумывался, сколько стоит наблюдение за одним человеком? Четверо агентов и две машины – по восемь часов каждая, в течение пяти дней. В данном случае можно говорить минимум о шестерых и трех машинах. Автомобили должны быть оснащены связными радиостанциями, работающими на наших частотах, а это исключает использование наемных машин. Людей нужно проверить и обучить. Их требуется застраховать и гарантировать им право на персональные пенсии, а также на медицинское обслуживание, каким пользуются все государственные служащие. Таким образом, каждый такой шпик обойдется в более тысячи западных немецких марок. Машины тоже влетят в такую сумму каждая. Прибавь еще тысячу на расходы по обеспечению операций – и ты поймешь, что Фрэнку пришлось бы тратить на тебя десять тысяч марок в неделю. Он бы тебя смертельно возненавидел, Вернер.