Книга Берлинский гейм, страница 45 – Лен Дейтон

Нет необходимости объяснять, что Ранселер никогда не работал полевым агентом. Единственно, где он служил, так это несколько лет в военно-морском флоте Соединенных Штатов, и было это в то время, когда его отец все еще надеялся, что Брет возьмет в свои руки банк, принадлежавший семье. Отец не дождался.

Брет проводил жизнь во вращающихся креслах, споря с диктофонами и улыбаясь членам различных комиссий. Мускулы он нарастил, упражняясь с гантелями и бегая трусцой по лужайке вокруг своего дома на Темзсайд. И одного взгляда на него доставало, чтобы убедиться: занятия эти пошли Брету во благо, ибо он вступил в пору старости прямо-таки изящным. На лице постоянно лежал приятный, ровный загар, какой бывает лишь от солнца, если оно не просто светит, а почти без перерывов отражается от ледников на самых дорогих высокогорных курортах. Светлые волосы Брета почти незаметно становились белыми. А очки, которые все-таки требовались ему для чтения, походили на солнцезащитные окуляры с большим обзором и потому необременительные.

— Плохие новости, Брет, – сказал я. – Скоро, утром, сюда явится Джайлс Трент, чтобы рассказать нам, какую информацию он сбывает русским.

Брет не подпрыгнул и не разволновался, как это случилось, по словам очевидца, когда Дики поведал ему об измене жены.

— Давай подробности, – спокойно произнес он.

Я рассказал, как посетил «Каре-клуб» и подслушал не слишком-то конспиративный разговор Джайлса с русским, а затем предложил Тренту явиться к нам с повинной. Я не сказал только, почему вдруг оказался в «Каре-клубе», и даже косвенно не упомянул имя Тессы.

Брет слушал не перебивая. Однако при этом немного покопался в своих бумагах.

— Трое русских. Где находились еще двое?

— Сидели в углу, играли в шахматы и друг другу ни слова не сказали.

— Они, конечно же, сообщники?

— Боевая группа КГБ, – подтвердил я. – Их было нетрудно распознать – дешевые московские костюмы и ботинки с тупыми мысами. А помалкивали потому, что их английский годится лишь для того, чтобы заказать чашку кофе. Они торчали там на случай, если бы их главному понадобилась поддержка. Русские обычно работают по трое.

— Хлестаков включен в дипломатический справочник?

— Нет, я сказал это специально для Трента. А главный из троицы – явно агент КГБ – в дорогом костюме, однако безо всяких колец. Вы заметили, что деятели из советской агентуры и дипломаты никогда не покупают на Западе колец? Дело в том, что эти невинные вещички оставляют следы на пальцах, и русские опасаются, как бы после возвращения на родину их не заставили давать объяснения, откуда появились такие метки.

— Но ведь ты утверждаешь, будто в книге членов клуба все трое названы венграми. Ты уверен, что они – русские?

— Они не плясали вприсядку и не играли на балалайках, – сказал я, – не только потому, что не додумались. А этот толстый коротышка Хлестаков – для русских имя нарицательное – называл Трента «товарищем». Товарищ! Боже, я не слыхал, чтобы здесь кто-либо упоминал это слово с тех пор, как телевидение давало ретроспективный показ старых фильмов с Гретой Гарбо.

Брет Ранселер снял очки и начал ими играть.

— Значит, русский так и сказал: «Мне пришла сумасшедшая мысль. Отнесите все, что у вас есть, в магазин на Бэкер-стрит, где делают фотокопии…»?