Книга Огненные рельсы, страница 31 – Сергей Иванович Зверев

— Олег Гаврилович, почему вы не верите Егору? Ведь если он служит фашистам, то зачем было идти сюда с нами, рисковать собой. Он же понимать должен, что здесь, если вы его раскусите, ему не жить. А он пошел. Мог меня схватить с Ваней там и передать немцам, чтобы нас пытали, чтобы выведали, где находится лагерь отряда.

— Да? Так просто? – усмехнулся Сорока. – А если бы ты не рассказала, если бы ты выдержала все пытки и не рассказала, тогда что? Зачем им такой риск. А если бы ты вступила бы в бой с фашистами и погибла в перестрелке, тогда опять в их руках ни одной ниточки. Нет, девочка, это самый хороший ход врага – заставить, уговорить, убедить тебя привести незнакомца прямо в лагерь. Вот он все и узнал без проблем.

— Да, но как ему вернуться назад? Он же понимает, что ему не поверят? Тем более с такими документами…

— Ты забыла, сколько засад было возле леса, сколько раз наши ребята едва не попадали в эти засады, едва не погибли? Вот тебе и ответ! Немцы боятся за свои тылы, они знают про нас. Боятся нас и хотят уничтожить. И заслать к нам своего агента – это самое простое, это предсказуемо, Зоя! Я бы и сам так поступил на месте фашистов.

Романчук, отправившийся навстречу своим ребятам на санях, встретил группу километрах в десяти от лагеря на поляне. Канунников шел бодро, а вот Лещенко, явно сильно уставший, еле плелся следом. Игорь догонял инженера и пытался помочь ему, но Лещенко упрямо отказывался от помощи и снова двигался вперед. И только когда они увидели сани и своего командира впереди, настроение у всех улучшилось. Однако Романчук не стал скрывать своей тревоги.

— Беда у нас в Ивацевичах, ребята, большая беда, – сразу же стал рассказывать Романчук, когда партизаны уселись передохнуть на сани.

— Зоя? – сразу вскочил лейтенант.

— Не знаю, что с Зоей, – покачал Романчук головой. – Есть основания полагать, что Зоя с Ваней сумели уйти, потому что я видел в городе на стенах объявления о розыске девушки и мальчика, которому на вид десять лет. А вот тетка Пелагея погибла. И дом ее каратели сожгли.

— Точно погибла? – с сомнением в голосе спросил отца Игорь.

И Романчук, вздохнув, рассказал во всех подробностях то, что видел на площади неподалеку от вокзала и что слышал от людей, которые вполголоса обсуждали на рынке произошедшее. И про неизвестного мужчину, убитого и повешенного уже мертвым вместе с теткой Пелагеей, он тоже рассказал.

— Кто он такой, узнать я не смог, а расспрашивать было опасно, – закончил свой рассказ Романчук. – Но по всему видно, что он защищал Пелагею и погиб в перестрелке. Так люди говорят. Может, он из партизанского отряда, который действует в этих лесах и о котором мы ничего не знаем. А может, он из городского подполья.

— Значит, Зою могли спасти подпольщики или партизаны, – предположил Лещенко, – раз ты говоришь, что она не попала в руки немцев. Есть шанс, что они живы и что у нас может наладиться связь с другими боевыми товарищами в этом районе.

— А если нет? – покачал головой Канунников. – А если она успела убежать в лес и теперь мерзнет где-то, возможно, без пищи и теплой одежды?

— Тогда надо разделиться и искать Зою! – горячо сказал Игорь и вскочил с места.

— Остынь! – осадил сына Романчук. – Какие из вас сейчас поисковики! Сами вымотались, на ногах еле держитесь. Приказ будет такой – возвращаемся в лагерь, берем все необходимое и двумя группами на двух санях выходим в тот район леса, где может оказаться Зоя. Она же в любом случае будет стремиться попасть сюда, на базу. Мы можем перехватить ее и спасти как можно раньше. Ее и Ваню! Все, поехали…