Книга Князь 2. 18+, страница 91 – Гарри Фокс

— Новенькие? — спросил он, и запах из его рта стал ещё ощутимее.

— Ага, — буркнул я, стараясь не дышать носом.

Парень повернулся к Ирис, его взгляд скользнул по её фигуре с неприкрытым интересом.

— Я Томи, — представился он, надувая грудь. — B-ранговый. Так что я ваш старший, можно сказать. Могу взять под свою опеку. Хочешь, красотка, угодить старшему? Быстро продвинешься.

Я вздохнул, предвидя реакцию.

— Я бы на твоём месте не стал этого делать.

— Почему? — Томи нахмурился и сурово посмотрел на меня.

— У неё зубы не только во рту, но и… в других местах, — сказал я как можно более серьёзно. — Откусит всё, что не приколочено. И даже то, что приколочено.

Томи на секунду задумался, переваривая информацию, затем его лицо озарилось понимающей ухмылкой.

— Оу. Правда? Обидно. А то такую красотку… а в попку? — он снова уставился на Ирис.

— Я тебе сейчас сама что-нибудь в попку засуну, — беззлобно, но с ледяной интонацией пробормотала Ирис, не отрываясь от созерцания своей тарелки.

— Ха! — Томи фыркнул. — Жалко того неудачника, который захочет её изнасиловать. Отгрызёт ему самое дорогое.

— Изнасиловать? — я искренне удивился, откладывая свою кружку.

— Ага, — Томи кивнул, как будто речь шла о погоде. — Тут же полно таких уродов. Вон Джульетту, — он кивнул в сторону стойки, — по пятнадцать раз на дню кто-нибудь да пытается. Она уже и не сопротивляется. Бонусы за стойкость даёт.

Я невольно посмотрел на стойку. Джульетта, уже выбравшаяся из своего импровизированного плена, стояла там, опираясь на локти. Она что-то хихикала, разговаривая с огромным, похожим на борова, мужчиной в заляпанной кожанке. Видимо, это и был один из её «поклонников». Картина была настолько отвратительной и в то же время обыденной для этого места, что у меня свело желудок.

Томи тем временем хлопнул меня по плечу.

— Ладно, новобранцы. Отдыхайте. Завтра получите своё первое задание. И, эй, — он снова посмотрел на Ирис, — передумаешь — я всегда рядом. Ранг B, не какой-то там D-шник.

Он поднялся и скрылся в полумраке таверны, оставив нас с Ирис в компании липкого стола, недоеденной гадости и тяжёлого осадка от всего увиденного и услышанного.

Ирис тяжело выдохнула, словно выталкивая из легких весь спертый, отравленный воздух таверны.

— Боже, я чуть не задохнулась, — прошептала она, закрывая глаза. — После этого места… Я буду отмываться целый день. С тремя ведрами щелока и металлической щеткой.

— Меня не забудь позвать, — ухмыльнулся я, пытаясь поддержать мрачный юмор.

Она открыла глаза, и в них блеснула знакомая острая искорка.

— С удовольствием. Придешь — хоть твоим членом зубки почищу от привкуса этой… убогой твари, которую они называют едой.

Я притворно возмутился, прижимая руку к груди с видом фанатичного аскета.

— Кхм! Мой член… он священен. Не для таких низменных целей. Он — орудие высшей справедливости и… личного удовольствия, в крайнем случае.

И тут это случилось. Уголки ее губ, обычно поджатые в выражении вечного недовольства или язвительности, дрогнули. Потом дрогнули еще раз. И на ее лице, среди грязи, усталости и отвращения, расцвела улыбка. Настоящая. Не саркастичная усмешка, не ядовитый оскал, а именно улыбка — чуть кривая, немного уставшая, но невероятно живая. Она преобразила ее строгое лицо, смягчив острые черты и заставив глаза блеснуть по-другому — не холодным стальным блеском, а чем-то более теплым, человеческим.