Книга Князь 2. 18+, страница 120 – Гарри Фокс

Томи, убедившись, что его никто не собирается пинать, убивать или даже замечать, прекратил прыгать и с несчастным видом поплёлся обратно к мельнице. Крапива оставила на нём неизгладимый след — в прямом и переносном смысле. Его руки и лицо покрылись красными волдырями, штаны в стратегическом месте подозрительно топорщились, а в глазах застыла вселенская обида.

— Они… они не оценили, — пробормотал он, забираясь обратно в окно (через дверь идти было слишком унизительно). — Совсем не оценили.

— Ещё бы, — сухо ответила Ирис. — Ты им шоу устроил, а они даже не заплатили. Неблагодарные.

Роксана, всё это время не проронившая ни слова, вдруг оживилась. Она подошла ко мне, положила руку на плечо и заглянула в глаза с выражением кошки, только что сожравшей канарейку.

— Какое счастье, что у меня есть ты, — прошептала она так, чтобы слышал только я. — Настоящий мужчина. Не то что этот… чесательный хирой.

«Она сейчас признаётся в любви человеку, которого должна убить. А он, кажется, уже привык и даже не удивляется. Я в аду. В аду, где главный грешник — моя начальница, а главное наказание — смотреть на это вечность. Пиявки, я скоро к вам. Ждите».

Я смотрел, как «Ржавые Кастеты» неспешно удаляются по дороге, волоча свою многострадальную тележку.

В голове чётко оформилась мысль: если эти клоуны сейчас уйдут, миссия провалена. Борк спросит, где отчёт, где доказательства саботажа, где, в конце концов, трофеи. А у нас есть только обожжённый крапивой идиот и две подозрительные дамы, которые непонятно зачем вообще сюда припёрлись.

Я вздохнул. Придётся вмешаться.

— Сидите здесь, — бросил я, направляясь к лестнице. — И, желательно, ничего не трогайте.

Роксана всплеснула руками:

— Куда Вы⁈ Опасно! Позвольте я с Вами! Я защищу!

— Сидеть, — повторил я тоном, не терпящим возражений. К удивлению, она замерла на месте, только глаза загорелись ещё ярче.

Я вышел из мельницы, обогнул её и бесшумно двинулся наперерез процессии. Бандиты даже не оглядывались. Они спорили о том, кому теперь толкать тележку, потому что Толстый натёр мозоль, а Тонкий вообще пострадал, между прочим, инвалид теперь почти.

— Эй, уважаемые, — окликнул я их, выходя на дорогу.

Процессия замерла. Пять пар глаз уставились на меня с неподдельным удивлением. Чихун снова перестал чихать, что было знаком высшей степени потрясения.

— Ты ещё кто? — нахмурился главарь, поправляя съехавшую нашивку.

— Дальше не пройдёте, — лениво сказал я, доставая нож и поигрывая им в руке. — Тележку оставите здесь и валите. Без глупостей.

Надо отдать им должное — секунду они действительно пытались осознать угрозу. Криворукий даже попытался поднять свой огромный меч, но тот, как обычно, выскользнул и со звоном упал ему на ногу.

— Ай! Чёрт! Опять!

— Да что ж ты такой криворукий-то! — всплеснул руками Толстый, забыв про меня. — Второй раз за час себе по ногам лупишь!

— А ты не ори! Сам тележку вёл, как пьяный крот!

— Кто крот? Я крот? Да я между прочим…

— Апчхи! — влез Чихун, и слюна брызнула во все стороны.

Главарь, поняв, что ситуация выходит из-под контроля, попытался взять инициативу в свои руки. Он выпятил грудь, насколько позволяло пивное брюхо, и рявкнул:

— А ну цыц! — Потом повернулся ко мне: — Слышь, парень, ты один, а нас пятеро. Сам посчитай, чья возьмёт.