Книга Князь 2. 18+, страница 114 – Гарри Фокс

Она положила руку мне на плечо с такой силой, что я на секунду испугался за целостность ключицы. Её взгляд, полный пафоса и обожания, был устремлён на меня. Только на меня.

Томи попытался возразить:

— Но, леди, это же небезопасно! Вы слабая женщина, Вам лучше в укрытии…

Роксана медленно перевела на него взгляд. Это был не просто взгляд. Это был взгляд, которым богиня смотрит на муравья, посмевшего переползти ей дорогу. В нём смешались всё величие небес, вся мощь молний и всё презрение, накопленное за тысячелетия существования.

Томи открыл рот, чтобы продолжить, но звук застрял у него в горле. Его лицо сначала покраснело, потом побледнело, потом приобрело какой-то болотный оттенок. Он сглотнул раз, другой, и, не сказав больше ни слова, развернулся и мелкой трусцой направился к мельнице.

— Я пойду… проверю углы… на предмет… плесени! — донеслось уже от двери. — Очень важно! Плесень… она коварна!

Он скрылся в тёмном проёме, и оттуда сразу донеслись звуки падающих досок, чьё-то приглушённое ругательство и испуганный писк разбегающихся мышей.

Роксана, удовлетворённая эффектом, снова повернулась ко мне. Её лицо мгновенно сменило гневное выражение на сладкую, почти интимную улыбку.

— Не бойтесь, мой герой. Я с вами. Ни одна волосинка не упадёт с Вашей головы, пока я рядом.

Я покосился на Ирис. Та сидела в повозке, прикрыв глаза рукой. По её едва заметно подрагивающим плечам можно было догадаться, что она либо рыдает, либо давится смехом. Судя по обстоятельствам, скорее второе.

Мысли Ирис в этот момент (оставшиеся невысказанными, но витающие в воздухе): «Я в цирке. Я в цирке, где главный клоун командует парадом, главная зрительница пытается соблазнить главную жертву, а единственный адекватный человек на этой поляне — это я. И меня хотят использовать как приманку с голой ногой. Боги, если вы есть, заберите меня прямо сейчас. Я согласна даже на перерождение в виде мыши в этой мельнице. Мыши хотя бы не участвуют в идиотских военных советах».

Мы просочились внутрь мельницы, стараясь не дышать слишком глубоко. Внутри оказалось именно так, как и обещал запах снаружи: темно, сыро, и каждый угол, каждая балка источали стойкий аромат мышиного счастья и вековой плесени. Где-то наверху уныло скрипело несмазанное колесо, будто жаловалось на свою никчёмную жизнь.

Томи, уже успевший обследовать первый этаж на предмет «стратегических удобств», махнул нам на шаткую лестницу, ведущую на второй этаж.

— Туда! Там обзор лучше! И мыши, кажется, только внизу!

Второй этаж оказался чуть просторнее, но запах здесь был концентрированнее, будто мыши устраивали тут свои генеральные собрания. В стенах зияли щели — идеальные смотровые отверстия. Мы рассредоточились, припав к этим природным амбразурам.

Я занял позицию у окна, выходящего на дорогу. Отсюда действительно просматривался подход к мельнице. Идеально. Я поправил сбрую, проверил, легко ли вынимается нож, выглянул наружу, оценивая расстояние до ближайших кустов. Всё как обычно. Рутина разведчика.

Но не для всех.

Роксана, вместо того чтобы смотреть в свою щель, устроилась так, чтобы видеть меня. Она не следила за дорогой. Она следила за каждым моим движением. Вот я поправил ремень. Вот провёл пальцем по лезвию ножа. Вот нахмурился, вглядываясь в темноту. Для неё это было не разведкой, а захватывающим спектаклем с единственным актёром.