Книга Никто кроме тебя, страница 51 – Анна Россиус

Эмбер окинула меня снисходительным взглядом, и предложила:

— Идем в дом. Ты переоденешься, а мы тебе все расскажем?

Я быстро приняла душ, потеплее оделась и спустилась на первый этаж.

Кое-как наложила повязку на обожженное запястье, стараясь не привлекать к этому внимания моих спасительниц.

Новая знакомая ожидала меня за обеденным столом в гостиной, а подружка гремела чем-то на кухне.

— Эмбер, как ты оказалась здесь?

— Услышала Холли в лесу. Она рассказала, что с тобой стряслось.

Та как раз появилась, держа в руках открытую банку арахисовой пасты и столовую ложку.

— Пришлось рассказать, виновато подтвердила она. – Сомневаюсь, что одна дотащила бы тебя до города.

— Позвонить не получилось?

— Нет. Я вернулась к бревну, а ты лежишь. Начала кричать, думала, вдруг кто гуляет неподалеку. Так и оказалось.

Эмбер придвинула ближе кружку с горячим чаем, и кивнула:

— Я бегала. Хорошо еще, что наушники не успела надеть, а то бы…

— Она сказала, что понимает, что с тобой, – перебила подруга. – И знает, что нужно делать.

— До водопада нам было не дойти, поэтому попробовали с огнем. Получилось, как видишь.

Я почувствовала стыд за то, что обременяю, в сущности посторонних людей своими проблемами.

— Спасибо, что помогли.

Эмбер кивнула, и, после недолгой паузы, вдруг спросила:

— Скажи, ты правда ничего не знаешь об иннатах? Точно помню из бабкиных рассказов, что МакКинноны – старый, очень сильный иннатский род. Был двести лет назад, по крайней мере.

— Впервые про это я услышала здесь, от Уаэтта Торнтона.

— Очень странно.

— И я ничего такого не слышала,– вставила Холли. – Хотя моя семья – потомки тех самых первых шотландских переселенцев. Может, наше поколение так далеко от истоков, что нам уже нечего наследовать?

Эмбер снисходительно улыбнулась и покачала головой:

— Знаешь, мы ведь не просто одаренные люди. Мы вообще другой вид. Даже если в каком-то поколении примешивается человеческая кровь – наши гены доминируют. Хотя смешанные браки почти всегда оказываются бесплодны – в них крайне редко рождаются дети.

— Но почему я ничего об этом не знаю? – упрямо повторила подружка.

— Не зависимо от того, знаешь ты или нет – это наследство в нас живет. И будет жить в наших детях, внуках…

— Я никогда себя не чувствовала как-то особенно. Даже сомнений не возникало в моей нормальности, пока не переехала сюда.

— Значит правду от вас скрывали намеренно.

— Да зачем?

— Это выбор каждой отдельной семьи. Тогда, двести лет назад, иннатов и декстралов считали опасными. Люди нас преследовали и уничтожали. Вполне логично, что некоторые решили отречься от своего происхождения. Вероятно, МакКиннонов тогда не заподозрили, раз не тронули. И следующие поколения росли в неведении, но зато в безопасности.

Я пару минут переваривала услышанное, не зная, как ко всему этому относиться.

— Теперь я понимаю, что бабушка с дедом конечно все знали. Не ясно, как они растили нашего отца, но нам с Лэндоном не успели ни о чем рассказать. Только предостерегали от какой-то мифической опасности, не говоря, откуда ее следует ждать.

— Вот как люди живут и не знают, что они не люди? – усомнилась Холли. – Может, и разницы никакой нет?

— Способности иннатов тесно взаимосвязаны с силами природы. Их развивают с детства. Ну, к примеру, если родители очень рано поняли, что ребенок хорошо контачит с огнем, и совершенствовали эту связь, то к 15 годам он станет очень сильным иннатом, сможет творить удивительные вещи. Зажечь сотню свечей одним взмахом руки. Или в пару секунд превратить небольшой костерок в полноценный лесной пожар, – закончила Эмбер и кивнула на остатки костра во дворе.