Книга Никто кроме тебя, страница 39 – Анна Россиус

— Узнаешь места?

Я утвердительно кивнула. Недалеко отсюда быстрая речка падает с десятиметрового обрыва, образовавшегося в результате оползня.

— Да. Где-то рядом водопад.

Оставив квадроцикл под могучим старым деревом с густой кроной, мы направились к берегу.

Переход над бурным речным потоком вызывал у меня беспокойство – оступишься на скользком бревне и полетишь вниз, прямо на камни.

Уаэтт же уверенно направился к мосту и, включив мощный фонарь, вспрыгнул на трухлявое на вид дерево. Затем обернулся назад и протянул мне руку.

Друг за другом мы перешли на противоположный берег и стали пробираться сквозь заросли папоротника и кусты вперед, вдоль реки.

Идти было нелегко, и последнюю сотню метров Уаэтт практически волок меня за собой. Мне вдруг подумалось, что мы повторяем путь из моего сна. Очень странно и даже пугающе.

Деревья расступились, и показалась скала, с которой гремящим потоком срывалась вода.

— Ну вот. Мы на месте.

Я почувствовала, что ноги перестают меня держать и колени подгибаются. Чтобы не упасть на влажную землю, я сделала последнее усилие, прошла еще пару метров и опустилась на большой округлый камень.

— Зачем мы здесь?

Какие бы цели мой спутник не преследовал, приведя меня сюда, нужно признать – дышалось здесь полегче. И тот гул в голове, что не давал покоя несколько дней, как-то незаметно перестал беспокоить. Может быть, его просто заглушил грохот водопада?

Однако жжение в глазах никуда не делось.

— Прежде чем я отвечу, скажи – хранит ли твой род традиции предков?

Я непонимающе уставилась на Уаэтта. Не лучшей момент он выбрал, чтобы поговорить о религии. Или он подразумевает что-то другое?

— Что ты имеешь в виду?

Он помолчал, видимо, подбирая нужные слова. Затем подошел ближе, опустился на соседний валун и выключил фонарь. Я будто бы ослепла. Но когда глаза привыкли к темноте, оказалось, что луна светит довольно ярко – низкие тучи расступились, и блики лунного света завораживающе красиво играют в брызгах воды.

— Ты ведь знаешь, что все семьи, прибывшие около двухсот лет назад на Гриншеттер – шотландцы?

— Да, – просто ответила я, уже заинтригованная этим разговором.

— Они принесли с Британских островов обычаи, и некоторые из них мы здесь чтим до сих пор.

Я попыталась представить, о каких именно шотландских обычаях идет речь. Может, празднование дня всех святых? Хеллоуин сейчас отмечают по всей Северной Америке…

Только-только мне показалось, что я уловила нить его рассуждений, как он вполне серьезно произнес:

— В каждой родовитой шотландской семье поколение за поколением передавались традиции, легенды и предания этой земли, которую буквально пропитывает магия. МакКинноны ведь очень старый род?

Я замешкалась с ответом, не вполне понимая, почему он хочет обсуждать это здесь и сейчас.

Действительно, моя бабушка трепетно хранила древнее наследие и с детства прививала сначала папе, а потом и нам с братом, любовь к истории нашей земли и родовым преданиям.

Я росла в тихом местечке на Севере Шотландии, и, как большинство детишек, верила в потусторонний мир, населенный феями и эльфами. В детстве мы, как истинные потомки кельтов, одевались в белые простыни и пели старинные гаэльские песни у костра, изображали ритуалы друидов.

Моим самым любимым праздником был Самайн, или Кельтский новый год, как еще его называют. Считается, что в ночь на 1 ноября незримая завеса, отделяющая нас от потустороннего мира, исчезает, и мистические существа проникают в наш мир. В детстве мы действительно во все это верили, наряжались в ведьм и привидения, пугали друг друга и сочиняли жуткие истории.