Книга Никто кроме тебя. Искушение, страница 92 – Анна Россиус

— Тереза, не висни на нём! Осторожнее! – прокричал Йен. – Кровотечение сильное, не видишь?

Кто-то из парней стянул футболку и протянул Йену. Он быстро свернул её жгутом и прижал к груди Джордана.

— Нужно быстрее домой, пока слишком много крови не потерял.

Я похолодела, не решаясь к ним подойти. Быстрее домой? До ущелья около трёх километров…

* * *

Шли мы очень медленно, Джордан становился слабее на глазах. Тряпка насквозь пропиталась кровью и Тея заменила её своей футболкой. Несколько человек отправились вперед, чтобы подготовить всё необходимое для операции.

— Да не дрожи ты так, – усмехнулся вождь, сжав моё плечо. – Со мной и не такое бывало.

— Угу. Помню, мы прыгали с обрыва в океан. И Джордан загнал себе в бок здоровенную острую ветку.

Меня передёрнуло, Джордан усмехнулся:

— Расстояние неверно рассчитал, приземлился не туда…

Почему-то спокойнее мне от этого рассказа не стало.

Уже на подходе к тоннелю Йен вдруг спросил:

— Ты как вообще позволил ему выстрелить?

— Мне нужен был повод убрать этого индейского недоумка так, чтобы его люди не бросились сразу мстить.

— А если бы он в сердце попал? – не удержалась я. – Совсем чуть промахнулся!

— Детка, он не промахнулся.

— Что это значит? – не поняла я.

— Постой… Он ведь не сам додумался до этого, да? – пискнула Тереза. – Он бы не посмел…

— Я внушил ему по определённому сигналу стрелять именно в плечо. Когда он замахнулся, я схватил его за шею. Быстро. Никто ничего не заметил.

— Ты в своём уме, вообще? – прошептала я. – Не могу поверить.

— Я освободил место Чейтону, который мне предан. Теперь вся подветренная сторона Ураганного Хребта – моя.

— Джордан, как ты можешь? – воскликнула Тея.

— Большая политика в миниатюре, – усмехнулся Йен. – Как думаешь, он сам придумал поджечь наш отель? Или кто-то надоумил?

— Угу. Даже догадываюсь, кто именно.

Мы подошли к дому Йена. Он остановился и сурово проговорил нам с Теей:

— С вами отдельно потом будет разговор. А пока по домам.

Джордан поднёс мою руку к губам, поцеловал и уже собрался идти.

— Прости меня… – попросила, сжав его пальцы. – Я не хотела вмешиваться. Мне нужно было знать, что с тобой ничего непоправимого не случиться…

— С завтрашнего дня я начну тебя воспитывать, моя маленькая бунтарка.

— А сегодня?

Неужели до завтра я буду одна? Он всё-таки злится, но не считает нужным показывать это сейчас при всех. Оно и понятно.

— А сегодня у нас ролевая игра.

— Какая еще игра? – не поняла я.

Попробуй разбери этих декстралов… Электрокинез, игры с человеческим разумом… На ум пришёл, почему-то, квидич.

— В обессиленного пациента и распутную, готовую на всё медсестру. Сейчас, только пулю вытащим, и я сразу к тебе…

Около часа у Йена ушло на то, чтобы извлечь пулю. Благо, она не застряла в кости. Но едва не задела подключичную артерию.

— Если сейчас уснёшь, к утру рана затянется.

Джордан поднял усталый взгляд.

— Точно нет. Меня ждёт Лив.

— Делайте, что хотите, но рука должна быть в покое. Минет перед крепким продолжительным сном – максимум, что тебе можно в твоём состоянии.

— Напиши это на своём бланке. И печать поставь. А то, скажу, что врач прописал, она же не поверит.

Йен усмехнулся и стал вскрывать упаковку с широким эластичным бинтом.

— Не бинтуй. Достаточно этой наклейки. Дай с собой всё, что нужно, на случай кровотечения.