Книга Одержимость Тиграна. Невеста брата, страница 16 – Ася Любич

Меня передёргивает.

— Она работает у меня. Я отвечаю за своих работников.

Он снова кивает, но этот жест какой-то… тяжёлый, как будто он уже понял, что здесь что-то больше, чем просто работница.

— Ты женат, Тигран, — говорит он спокойно, но в его голосе есть та сила, против которой сложно идти. — У тебя двое сыновей. Мальчики растут, видят, как ведёт себя отец. Аллах велит быть верным жене.

Я скриплю зубами.

— Я не собираюсь разводиться.

— Тогда веди себя, как мужчина, а не как развращённый мальчишка, — в его голосе нет злости, только твёрдость. — У тебя семья. Ты должен думать о ней, а не о белокожих девках.

Я чувствую, как внутри всё закипает. От этого спокойного, рассудительного тона, от его укоров, от того, что он говорит правильные вещи.

Но он не понимает. Он не может понять.

Я не могу выкинуть её из головы. Я не могу избавиться от этой тяги, которая жжёт меня изнутри.

— Я сам знаю, что мне делать, — глухо отвечаю, глядя отцу в глаза.

Он долго молчит. В его взгляде нет осуждения — только усталость.

— Ты взрослый, сын, — говорит он наконец. — Но помни: каждая твоя ошибка отразится на твоей семье. На всех нас. Ты сам выбрал этот путь — не дай шайтану сбить тебя.

Он разворачивается, садится в машину и уезжает, оставляя меня стоять на парковке.

Я чувствую, как сжимаются кулаки, как пальцы впиваются в ладони.

Отец прав.

Но черт возьми, я не собираюсь отказываться от Ани.

В груди давит, в голове шумит.

Достаю сигарету, поджигаю, затягиваюсь глубоко, позволяя дыму пропитать лёгкие. Смотрю, как белесый дым растворяется в воздухе.

Отец прав. Я это понимаю.

Но мне плевать.

Когда сигарета сгорает до фильтра, я бросаю её на землю и раздавливаю носком ботинка. Смотрю, как окурок тонет в грязи, как его затаптывает в липкую, тёмную массу.

Как она тонет в грязных простынях.

Подзываю Омара, даже не оборачиваясь.

— Съезди в наш текстильный. Возьми постельное бельё, лучшее, которое домой берём, и отнеси новой работнице. Оставь, всё застелят.

Омар молча кивает и уходит. Он не задаёт вопросов. Ему и не надо.

Я поднимаюсь обратно в магазин. Возвращаюсь к себе, но прежде подзываю Ратмиру.

— Нужно в комнате крайней убраться. Чтобы чисто было.

Она тоже не спрашивает, просто уходит выполнять распоряжение.

Телефон в кармане начинает вибрировать. Жена.

Я смотрю на экран, но не беру трубку. Не хочу сейчас с ней говорить. Тем более что-то объяснять.

Сейчас я хочу…

Я давлю в зачатке свои желания, чтобы заняться наконец работой.

Я выхожу из магазина, зная, что вернусь сюда снова — очень скоро. Смешно. Казалось бы, только что я хотел оставить эту русскую гнить в грязи, а теперь уже отдаю распоряжения застелить ей постель лучшим бельём.

Смех, да и только.

Но сейчас у меня есть время. Пока она лежит в своей комнате, пропитываясь лихорадкой, я направляюсь на склады. Сегодня пришёл груз из Турции, а мне нужно убедиться, что товар не подделка.

В цехе шумно. Рабочие снуют туда-сюда, грузчики перекрикиваются. Но я игнорирую их, подхожу к длинным столам, заваленным рулонами тканей. Провожу рукой по поверхности. Шёлк. Бархат. Натуральный хлопок.

— Товар качественный, Тигран. Лучший.

Я молча провожу пальцами по ткани, оцениваю её мягкость, впитываю ощущения.

— Верю, — отвечаю, подбирая срез атласа. Ей бы пошёл этот цвет.