Книга Приручить коллектора, страница 48 – Ася Любич

Я киваю, не в силах ответить, только тянусь к нему, цепляясь за широкие, мускулистые плечи.

Его руки скользят ниже, к моим бёдрам, и он мягко, но твёрдо раздвигает мои ноги.

Тяжелый взгляд не отрывается от моего, и в нём — обещание, что это не просто момент, это то, как всё должно было быть. Как должен был быть наш первый раз.

Борис наклоняется, целуя внутреннюю сторону моего бедра, и я задыхаюсь от этой нежности, от того, как его губы задерживаются, как будто он хочет выгравировать этот момент в вечности.

А потом он поднимается, его тело нависает надо мной, и я чувствую кончик члена — твёрдый, готовый, но всё ещё сдерживающий себя.

Он входит медленно, так медленно, что я ощущаю каждый сантиметр, каждый его рывок, полный контроля и заботы.

Это не просто страсть — это его способ сказать, что он здесь, что он мой, что он хочет, чтобы я запомнила это навсегда.

Я стону, мои пальцы впиваются в его спину, и он отвечает, двигаясь глубже, но всё ещё неспешно, давая мне время привыкнуть, почувствовать его полностью.

— Вот так… — шепчу я, и мой голос дрожит от переполняющих эмоций. Его движения становятся чуть увереннее, но он всё ещё держит ритм, который говорит:

«Это наше, это только начало».

Его губы находят мои, и поцелуй сливается с его толчками, глубокий, жадный, но полный той же нежности, что была в его первых прикосновениях.

Каждое его движение — это обещание, что всё, что было до, не имеет значения.

Есть только мы, здесь и сейчас, и этот момент, который он делает таким, каким должен был быть наш первый раз — полным любви, доверия и неудержимого желания.

Его руки сжимают мои бёдра, пальцы впиваются в кожу, оставляя горячие следы. В миссионерской позе его тело нависает надо мной, тяжёлое, но не давящее — оно как щит, отгораживающий меня от всего, что было до этого момента.

Каждый толчок — это смесь ярости и отчаянной нежности, будто он пытается вытравить из меня всё, что причиняло боль.

Я цепляюсь за его плечи, ногти царапают кожу, и он рычит, низко, почти зверино, но не останавливается. Его дыхание сбивается, пот стекает по виску, падает на мою грудь, и я чувствую, как всё внутри меня сжимается от этого жара.

— Олеська, девочка моя… — хрипит он, и в его голосе — всё: обещание, боль, желание. Я не отвечаю, только притягиваю его ближе, впиваясь в его губы, пока мир не сужается до этого мгновения.

Он замедляется, и я чувствую, как его руки скользят по моим бокам, разворачивая меня. Теперь я лежу на боку, его грудь прижимается к моей спине, а горячее дыхание касается шеи. Его ладонь обхватывает моё бедро, приподнимая ногу, и он входит снова — медленно, глубоко, с такой силой, что я задыхаюсь от ощущения.

Его движения становятся резче, ритмичнее, каждый толчок отдаётся где-то глубоко внутри, заставляя меня стонать громче, чем я ожидала. Его губы находят мою шею, зубы слегка касаются кожи, и это почти слишком — слишком сильно, слишком близко.

— Борис… — шепчу я, и мой голос дрожит, почти срывается. Он отвечает только тяжёлым дыханием, его рука скользит по моему животу, прижимая меня ещё ближе, будто хочет стать частью меня.

Но я хочу большего. Я хочу видеть его, чувствовать его полностью. Я отталкиваю его, и он замирает, глядя на меня с удивлением, почти с тревогой. Но я не даю ему времени думать — переворачиваюсь, толкаю его на спину.