Книга Мои две половинки 2, страница 48 – Анна Есина

— Сонь, скажи, тебе что-то не понравилось? Было больно? — Илья усиленно искал поддержку, и я бы подтвердила его версию, если бы...

— Илюш, скажи, а почему ты за столько дней ни разу не спросил, что чувствуем я или Ромыч по поводу ребёнка?

— Да ежу понятно, что вы его хотите! Свою точку зрения я высказал давным-давно: хочешь — рожай. И добавил недавно, что мне плевать на все сложности. Вы чё из меня чудовище делаете? Одну я избиваю периодически, у второго бабу заюзал — крайнего что ль нашли?

Лучше бы он смолчал, потому что ответ не устроил ни меня, ни Ромку.

— Я спрашивала не о будущих детях, а о том конкретном, которого больше нет, — пояснила холодно. — О твоих эмоциях мы знаем: сначала ты его не хотел, потом одумался и захотел, следом полил всё керосином и поджёг — опять же исключительно в угоду себе любимому. Но почему тебе не приходит в голову мысль, что мы тоже его потеряли? Что нам больно? Что я смотреть на других детей спокойно не могу или видеть на улице беременных женщин! — меня несло, и с каждым словом обида разрасталась до объёмов сверхмассивной чёрной дыры. — Знаешь, почему так хорошо получается заплакать? Потому что довольно произнести всего три слова про себя: «Мой малыш умер», и это то, что помогает тебе испытать удовольствие!

Я выдохлась. И снова разревелась. Повязка на носу отчаянно бесила. Хотелось сдёрнуть её к чертям и приложиться обо что-то твёрдое. Пускай меня лучше донимает физическая боль, чем это топорище, застрявшее в мозгу.

Выпрыгнула из машины ещё до того, как джип полностью остановился. Первой зашла в квартиру и заперлась в спальне. Мне требовалось личное пространство. Тишина. Собрать мысли воедино.

Вот, к чему мы пришли спустя два года: налаженный быт, умопомрачительный секс и миллион обид и недопонимания при столкновении с первой же серьёзной проблемой. Рома сорвался, потому что никто не проявил внимания к его чувствам. Он ведь тоже пережил потерю ребёнка и был вынужден утешать меня в одиночку, хорохориться, несмотря на собственную боль. Возможно, я преувеличиваю его терзания, но то, что ему больно по сей день — неоспоримый факт. Его уже сейчас ужасает идея, что некий садист, которого мы пригрели в своём доме, посягнёт на святая святых — его беременную жену.

Илья подобным не заморачивается. «Хочешь — рожай». Прекрасная формулировка! Мне и спрашивать его ни о чём не нужно, заручаться советом или поддержкой. Пошла — и родила, вот и весь разговор. Главное, чтобы в процессе вынашивания ребёнка у нас не разладился секс, а то это очень огорчит нашего дорогого повелителя кнутов и плетей.

Я села на край кровати с его стороны, включила лампу, открыла верхний ящик и уставилась на его любимые игрушки. Зажимы для сосков, анальные пробки разных форм и размеров, наручники, кляпы, вибраторы от крошечных до жутко неприятных и холодных фаллосов из латекса, которые вообще мне не нравились. Думаете, вернувшись после нашей ссоры, он первым делом перевёз вещи? Ха-ха, как бы не так. Его треть шкафа пустует до сих пор. Вместо носков и футболок он припёр свой арсенал извращенца. Это же гораздо важнее!

А теперь заглянем в тумбочку Ромки. Зарядка для телефона, спортивный журнал, фитнес-браслет, погрызенный протеиновый батончик и моя резинка для волос. Всё. Ему не нужны смазки, флоггеры и стеки, чтобы чувствовать себя полноценным и счастливым.