Книга Мои две половинки 2, страница 39 – Анна Есина

— И мы опять возвращаемся к разговору о том, что ты остаёшься голодным?

— Опроси миллион пар с маленькими детьми и узнаешь, какова их сексуальная жизнь.

Да, он не просто зациклен на этом вопросе. Попахивает острой патологией.

— Коть, а ты не пробовал отпускать эту тему?

— Сонь, не перебивай. Я всего лишь объясняю, почему не хотел этого ребёнка. Для меня твоя беременность равносильна осознанию, что в скором времени мы расстанемся. Через год, два или три, но это неизбежно. Либо я сорвусь, либо не выдержишь ты.

— Либо я вас обоих поубиваю, — съязвил Рома. — Бром тебе в подмогу, половой агрессор.

— Не суй людям свои анаболики.

— Ауч, я порезался о твоё остроумие, маркиз де Сад [Маркиз де Сад — французский писатель, философ, драматург эпохи Просвещения. Де Сад проповедовал идею абсолютной свободы, не ограниченной нравственностью, религией или правом. Он считал высшей ценностью удовлетворение любых личных стремлений. Его взгляд переворачивал кантовский категорический императив: подлинная нравственность, по де Саду, — в следовании самым тёмным и разрушительным страстям до предела, даже ценой человеческой жизни — здесь и далее прим. автора].

Я свистнула, чтобы разнять спорщиков.

— Хватит уже.

— Он первый начал, — Рома обиженно засопел.

— А ты не поддавайся, как взрослый дяденька.

— Короче, то были мои мысли «до». Потом ты... мы...

— Случился выкидыш, — подсказала, когда поняла, к чему он пытается подвести своим заиканием.

— Да. И меня нешуточно накрыло. Я вдруг понял, что хотел этого ребёнка. Вот правда. И своими мыслями мог как-то невольно спровоцировать... Не знаю, в общем.

Илья замолчал. А у меня бровь тихонько подрагивала. Он хотел ребёнка и потому ушёл. Ну че, логично же! И это нас мужчины называют существами с мозгами набекрень. Просто они с Илюшей не знакомы.

— Спровоцировать? — уточнила осторожно так, будто разговор вёлся с буйно помешанным.

— Да хер знает, Сонь. Накатило, говорю же. Забрало упало и всё, мрак. Не умею я справляться с трудностями. С Ромыча как с гуся вода, вылез, отряхнулся и снова улыбается. Ты тоже можешь подняться с колен, а я...

— Дохрена думаешь о себе, потому и гондон штопаный, — закончил за него Рома, и вы уж простите, но мне захотелось поддержать его замечание бурными овациями. Ведь прав же в каждом слове!

— Может и так.

Да точно же! Эгоист до мозга костей. Твоя девушка в муках корчится на больничной койке, а ты носишься по дому и вещички пакуешь. Кто так поступает?

— Илюш, а теперь поставь себя на моё место, — я решила поиграть в нравоучения.

— Сонь, я потому и прогнал тебя из своей квартиры. Бежать тебе от меня нужно, — наперекор словам он сжал меня в объятиях и добавил: — Только я не отпущу. Не смогу.

— Значит, пристрелим тебя как шелудивого пса.

— Окей, братка.

Не сговариваясь, они выпростали из-под одеяла руки, стукнулись кулаками, и атмосфера наконец разрядилась.

Уже засыпая, попросила:

— Илюш, давай договоримся. Если есть проблемы — проговаривай их. Ты всё привык решать в одиночку, я знаю, но эта практика плохо себя зарекомендовала в прошлом, правда? — напомнила об Алиночке, чтоб ей поперхнуться.

— Не, ты чё, Сонь! Он лучше бабу с улицы припрёт, чтобы шпилить её на твоих глазах и назидательно говорить: «Видишь, как хочу?».