Книга Мои две половинки 2, страница 38 – Анна Есина

— С тобой я хочу сделать такое, чего совсем-совсем нельзя, тигра.

Я спустилась совсем низко. Рома протяжно вздохнул и остановил меня.

— Сонь, я хочу того же, а ты дразнишься. И это, там, на камбузе, хорош прихреневать, это наше одеяло.

Он рванул свой край. Илья остался в одних трусах. Я перевернулась на спину, чтобы полюбоваться вкусным видом. Он тоже не остался в долгу, перекинул через меня ногу и пихнул брата. Рома вцепился в меня и только поэтому удержался на кровати. В Илью полетела подушка. Он перегнулся и отвесил звонкую оплеуху. Я вклинилась между враждующими сторонами, по очереди поцеловала обоих.

— Миру мир, — заключила и попросила тёмненького погасить свет.

Рома подмял меня под свой бок, Илья лёг вплотную с другой стороны, и воцарилось спокойствие.

Я повернула голову вправо:

— Нам многое нужно обсудить заново.

Рома слева не удержался от комментария:

— Если ему дети нафиг не упали, то пускай таскается с презиком.

— Вот тебя забыл спросить, блонди.

— А хули ты ересь прёшь? Младенец тебе трахаться помешает? Вообще с ориентирами по жизни беда?

— Давайте без осуждения. Мы договаривались выслушать все точки зрения.

— Мы два года его слушали, Сонь, а что в итоге? Всё пиздёж.

— Я просто ход своих мыслей рассказал, — устало ответил Илья. — Да, не очень последовательно получилось. Просто думал о другом, сосредоточиться не получалось.

— Угу-угу, — ёрничал Рома. — Это мы тоже видели. Новая фишка: тебя заводят Сонины слёзы. Дальше что?

Я повернулась к нему, упёрлась локтем в матрас и накрыла говорливый рот рукой.

— Выдохни уже, Ромыч. А то покусаю, — попыталась обратить всё в шутку.

— Кусай, — он подставил губы, и я выполнила угрозу, потом развернулась и повторила с Ильёй.

Всё поровну. Обоих люблю до безумия, и только когда оба рядом ощущаю себя живой. Проза жизни такая.

— А можешь теперь последовательно объяснить? — спросила с нежностью, водя пальчиками по едва наросшей щетине.

— Попробую, — тихо ответил. — Пока всё на стадии обсуждений находилось, меня ничуть не беспокоило. Правда думал, что хочу ребёнка. Из тебя лучшая мать выйдет. А как всё случилось, меня перемкнуло. Мысли полезли. С Линкой именно на этом этапе всё по бороде пошло. Трухнул я, понимаешь? Опять по старым колдобинам трястись: сначала будь нежнее, потом постылый секс в одной позе, а после родов сплошные не хочу и головные боли. И я, Сонь, понимаю, как омерзительно это звучит.

— Но это часть тебя, — вынуждено согласилась, — притом огромная. И мы попробуем оставить всё как прежде.

— Не нужно обещаний, просто дослушай, — он устроил голову у меня на груди и продолжил. — Ромыч воспринимает ребёнка как щенка, милого, крохотного и хорошенького. Захотел потискать — взял, а нет такого желания или усталость навалилась — он ползает где-то там сам по себе и изредка плачем выпрашивает еду или внимание.

— Уже и за мою черепушку подумал? Ну-ну, — Рома отвернулся от нас, накрылся с головой одеялом, всем видом демонстрируя нежелание участвовать в разговоре. Запыхтел. Потом дёрнул мою руку на себя и зажал подмышкой. Мол, на тебя не сержусь, конфетка.

Я умилилась до невозможности, поцеловала его между лопаток, да так и осталась лежать, вывернувшись дугой.

— В общем, нифига младенцы не щенки, — заключил Илья. — Они забирают всё твоё время, выпивают досуха все силы.