Книга Большой игрок 1, страница 98 – Эрли Моури

— И драматург, — наверное в шутку подсказала Анна.

— О, ваша милость! Как же! Как же приятно! — Картузов отвесил ей старательный поклон, его вытаращенные глаза стали масляными.

— И вот еще, — продолжил я. — Там Даша и Лена, — я махнул в сторону двери на склад, — освобождают стеллажи. Проверь, чтобы было чисто. Завтра с утра ждите большую партию мыла.

— Александр Васильевич, позвольте! — на лице Картузова отразилось несогласие, стремительно переходящее в возмущение. — Позвольте заметить, у нас тут свое ландышевое не распродано! Вот! — скрюченным пальцем он указал на витрину. — И на складе! Полторы коробки на складе! Вы понимаете, чем это чревато⁈

— Очень хорошо, что еще и ландышевое. Завтра, как я сказал привезут сто с лишним ящиков. И, надеюсь, с утра пораньше, смогу прикупить хотя бы еще столько же, — после моих слов глаза Картузова снова полезли на лоб.

— Но господин Рублев! Вы хоть понимаете, что вы делаете! Вы убьете наше дело! Убьете наш торговый дом! — он схватился за голову. — Вы завалите его мылом и лишите средств!

— А ведь интересная задумка! Мыло — это хорошо! — на миг оторвавшись от эскиза, рассмеялась Ольховская. Потом окинула взглядом зал и заключила: — Вообще, мне у вас нравится. Вениамин Семенович, у вас спички есть? — баронесса, открыла сумочку, видимо собираясь закурить. — А мыло можно развешать по залу на веревочках, как символ чистоты помыслов.

Домой я добрался, когда начало темнеть. Сначала завез Анну на Павелецкую, долго прощался с ней, обсуждая интересные идеи по «АпПельсину», затем заехал в один из приглянувшихся магазинов, купил кое-что из одежды, больше подходящей под мои вкусы, чем то, что висело в гардеробе Рублева. Когда ехали обратно, вышло так, что, Сбруев повез меня по улице, где проживала Настя Самгина. Я задержал взгляд на ее доме, на окнах, где горел свет, и сердце защемило. Все-таки прежний хозяин этого тела по-прежнему был здесь. Ладно, надо принять то, что есть, и быть благодарным хотя бы за это.

Рассчитавшись с извозчиком, я направился к дому, почти дошел до порога и спохватился:

— Ильич! — я повернулся. — На минутку еще задержу. Дело есть. Возможно, выгодное кому-то дело.

— А что такое, барин? — Сбруев насторожился, немного свесившись с повозки, и Машка его завертела хвостом.

— У тебя же там много приятелей в извозе. Вашем или любом другом? — продолжил я.

— Ну есть такие. Ты про то, чтоб их к дуэли с бароном пригласить? — он толкнул пальцем вверх козырек кепки.

— Это тоже в прежней силе, и денежку каждому дам, не поскуплюсь. Но сейчас немного иной вопрос. Вот что надо бы сделать… — я на миг задумался, как бы мои соображения проще и яснее преподнести Сбруеву. — В общем, мне нужно, чтобы твои знакомые-приятели проехали по лавкам… Всем лавкам большим и малым, где продают мыло. Понятно, что всю столицу не охватишь, но надо чтоб по максимуму. Вот… И при этом надо бы, что б твои, заходя в каждую лавку, как бы поднимали с порога панику, будто мыло в городе на исходе, почти нигде нет. Пусть спрашивают мыло у продавцов, обещают купить побольше, посоле того как смотаются домой за деньгами. Если же на самом деле станут покупать, то это еще и лучше. Лучше для них и для меня.

— Дык, Васильевич, это же чудно! Зачем такое? И что потом с этим мылом делать? — Сбруев погрузился в тяжкое недоумение.