Книга Большой игрок 1, страница 81 – Эрли Моури

Не скрою, меня такое внимание графа порадовало и приободрило. Это несмотря на сопротивление прежнего Рублева этому визиту. Эхо его личности — назовем это явление так — обычно вело себя тихо, но иногда случались неожиданные эмоциональные всплески. Я все больше наполнялся подозрением, что между Александром Петровичем и Сашей в прошлом произошло что-то очень неприятное. Возможно, именно это «неприятное» стало главной причиной, отчего Рублев прервал общение со Старовойтовым.

Уж не буду ли я выглядеть сейчас перед графом вовсе не так, как того бы хотелось? Ведь откуда мне знать о грехах недавнего носителя этого тела.

— Прошу, прошу, сюда, — камердинер впустил меня в просторный вестибюль. — И сразу в гостиную. Его сиятельство ждет-с вас.

Здесь возникла неловкая заминка. Гостиная налево или направо? Гребаный Рублев, где гостинная⁈ И камердинер, вместо того чтобы проводить к графу, замер столбом. Я повернул налево и, уже дойдя до огромной наполняй вазы с цветами, услышал голос за спиной:

— Саш! Почти год прошел, да… Большой срок. Но не настолько, чтобы забыть, где моя гостиная.

Я повернулся. Память прежнего Рублева выдала запоздалую подсказку: старичка-камердинера звать Иван Антонович, гостиная по правую руку от него, а статный, седоватый мужчина возле двери — граф Старовойтов.

— Светлейшего дня, Александр Петрович! — приветствовал я, отвешивая неглубокий поклон, не имя понятия, как следует это делать, выражая почтение к титулу.

— Так чего ты? — спросил он, как-то странно улыбаясь.

Я не знал, радоваться ли такой его улыбке? Прежний Рублев во мне вел себя до предела беспокойно. Если бы я дал ему волю, то он бы, наверное, поспешил исчезнуть отсюда, бежать от этой графской улыбки.

Мне требовалось что-то ответить Старовойтову. Как-то объяснить, чего меня понесло в другой конец дома. Вот только объяснить такое сложно. А если держаться за правду, то вовсе невозможно. Я сказал так:

— Извиняюсь, Александр Петрович. Просто растерялся. Волнуюсь! Ведь в самом деле давно не виделись. В этом моя большая вина. Если угодно, пришел покаяться.

— Ну, чего здесь каяться? Прошу! — он повернулся в полоборота, махнув в сторону гостиной и сказал камердинеру: — Иван Антонович, а подай нам чего-нибудь горячего. Например, чай с таежным вареньем.

Когда граф глянул на меня, я было качнул головой, помня об ограниченном времени визита и как бы отказываясь.

— Ты чего? Всегда же любил наше варенье. Помню, пока мы с твоим батей документы перебирали, сам слопал полбанки, — серые, почти пепельные глаза Старовойтова стали веселыми.

— Да мне бы к пятнадцати на склады успеть, — пояснил я. — Понимаете ли, два часа назад сам того не ожидал, но возникло срочное дело. Я, Александр Петрович, к вам еще вчера собирался, но не срослось. Вот сегодня, решил, что обязательно буду, а у меня тут дело со складом Ермолиных.

— Сегодня же воскресенье. Какое еще дело? — Старовойтов нахмурился. — Идем, чего здесь стоять! — и повторил камердинеру: — Чайку! С таежным вареньем и пирогом.

В общем, как бы встрял я. Бежать от Старовойтова, когда он приглашает к чаепитию, более чем невежливо. Тем более я-то пришел наладить отношения, а не навести на них еще больше тени. Следуя к гостиной и бросив взгляд на часы, что возвышались возле лестничного марша, я быстро прикинул: в запасе у меня имелось максимум часа полтора. Полчаса на чай с его сиятельством, полчаса до моего дома — это если быстро ехать и не стрясется никаких дорожных происшествий, и полчаса снова до складов. Хотя до Савойской площади, возможно, выйдет побольше… Я пока скверно представлял расстояния в Москве. В общем, времени впритык. Могу не успеть. А успеть очень надо, иначе завтра то же самое мыло может серьезно взлететь в цене. Остается лишь как-то сократить время чаепития с графом.