Книга Большой игрок 1, страница 67 – Эрли Моури

— Рублев! Что с тобой вообще случилось⁈ Откуда в тебе этот гонор⁈ Откуда такое пренебрежение⁈ Ведь я пришла с добрыми намерениями! Добрыми, несмотря на твое гадкое письмо! Я хотела сгладить все, что было! Все-таки ты мне друг. Столько лет мы знаем друг друга! И я не хочу, чтобы мы из-за каких-то разногласий стали врагами. А еще я очень не хочу, чтобы тебя убили! Я себе этого не прощу, если такое случиться! Пусть она выйдет! — Настя вытянула палец в сторону Лизы. — Брысь отсюда!

— Елизавета Степановна останется. Если есть, что сказать, говори сейчас. Хочешь, немного подожди, спустимся в столовую, вместе позавтракаем, — благодушно предложил я.

— Ты начинаешь меня злить, Рублев! Вижу тебе уже глаз набили! — она указала пальцем на мое лицо. — Неспроста, да? А я ведь шла с самыми лучшими намерениями! Я жизнь тебе хочу сохранить! Как ты можешь не понимать, во что ты влип из-за своего языка! Ты хоть знаешь, кого против тебя поставил Евгений Филимонович? — не дожидаясь моего ответа, Самгина сообщила: — Ряху! Да, Фому Журбина! Я слышала их разговор! И речь в нем была не о том, чтобы тебя просто проучить, а всерьез покалечить или даже убить — там уж как выйдет. Я не хочу, чтобы ты погиб, Саш. Все, что ты написал мне в последнем письме, низко и мерзко, но я уже простила это. Я готова заступиться за тебя. Тебе нужно всего лишь извиниться перед бароном. Хочешь, вместе поедем к нему? Ты извинишься, а я за тебя попрошу! Решим все это миром!

После ее слов я даже на миг задумался. Речь Насти во многом стала неожиданной для меня. Выходит, я, вселившись в это тело, имел не во всем правильное представление о ней и ее отношениях с прежним Рублевым. Оно сложилось отчасти из отголосков ее памяти, искаженной эмоциями; отчасти из моих домыслов, видимо не во всем справедливых. Если бы сейчас здесь был Весериус, он бы ухватился за ситуацию и беззвучно орал: «Давай, Саш! Это твой шанс! Великолепный шанс! Примирись с ней и с бароном!»

— Спасибо, Настя, но нет. Мне не за что извиняться перед твоим волокитой. Если хочешь, покажу тебе его письмо, и ты убедишься, что с оскорблений начал именно он. Я лишь ответил. При чем ответил более чем сдержанно в ответном письме. Том самом, которое я вручил тебе с просьбой зачитать его барону. Ты его читала? — я подошел к письменному столу и перевернул листки со вчерашними расчетами по затратам на «АпПельсин», рассудив, что Самгиной их видеть ни к чему.

— Читала! Но Карпин — дворянин! Он человек с большими связями, деньгами! И он вспыльчив! У него такое воспитание, такие привычки! — с жаром выпалила она.

— То есть ты считаешь, если у человека есть большие связи, деньги и титул, то это дает ему право втаптывать других в грязь? Я так не считаю. У меня тоже есть воспитание и тоже есть привычки! — резко ответил я. — И часть моих привычек в том, чтобы негодяям говорить в лицо, что они негодяи!

— Правда⁈ Откуда в тебе это Рублев⁈ Может, у тебя что-то с головой⁈ Еще раз прошу, одумайся! — она шагнула ко мне.

— Извини, но нет, — отверг я. — Дуэль может быть отменена только в случае, если Карпин извинится передо мной. И тогда я буду настолько великодушен, что признаю в некотором смысле свою излишнюю горячность.

— Очень жаль, Рублев. Очень! Откуда у тебя это упрямство? — она вздохнула, дуновение ветра во окно шевельнуло штору и ее рыжие волосы. — Может ты в самом деле решил умереть? Со вчерашнего дня я не понимаю тебя.