Книга Большой игрок 1, страница 63 – Эрли Моури

И я сразу сдался:

— Я никогда не ссу. Но бываю осторожен и рассудителен. Хорошо, давай попробуем. Хоть быть твоим подопытным кроликом — не предмет моих желаний. Но есть шансы, что эта штука мне поможет. Что надо делать? — я вернулся к креслу, полагая, что процедура ковыряния в моей голове повторится.

Так оно и случилось. Маг перенастраивал что-то во мне шесть раз. На седьмой мы вместе добились реакции моих мышц, которая вполне меня устраивала. Более того, повозившись еще немного, Весер умудрился настроить «Дергунчик» так, что у меня появилась возможность выбирать силу воздействия этой безумной техники. Более высокая интенсивность запускалась словами «Бодро поехали!», если же в качестве пускового слова говорил: «Понеслись!», то меня трясло так, что кресло подо мной ходило ходуном. Не знаю, потребуется ли мне когда-то такой уровень, но я решил оставить его как бы на вырост, потому как со слов магистра, со временем реакция мышц на «Дергунчика» притупляется.

Весериус покинул меня около 9 вечера и предупредил, что ближайшие дни будет занят работой в каком-то другом мире. Может выйти так, что наши встречи временно станут редкими. Я ему ничего не сказал на этот счет, но эта информация меня не порадовала. Все-таки маг был моей существенной поддержкой и этаким Яндексом в чужом мире — через него я мог узнать практически все то, чего не мог спросить у других.

Ужинал я поздно. В гордом одиночестве ел остывший ростбиф — остывший, потому как я не смог включить плиту. Пил холодный чай и листал журналы и газеты, которых на столе собралась приличная стопка.

В одной из газет мне попалась забавная статья. Называлась она «Осетры моются с мылом». Суть ее в том, что затонула баржа, которая везла к Новгороду Волжскому огромную партию моющих средств с астраханских фабрик, и по мнению авторов это означало, что жители столицы и близлежащих городов в скором времени будут мыться без мыла. Зато осетры в реках станут как никогда чистым. И будто бы после того страшного баржекрушения над Волгой летают мыльные пузыри; об волжские берега бьются волны с высокими пенными шапками. Глупость, конечно. Но что-то такое она шевельнула в памяти: то ли моей, то ли памяти прежнего Рублева. Может это было как-то связано с тем, что в «Богатее» Даша сегодня раскладывала душистые брикетики с ландышевым мылом? Вряд ли.

Я пролистал еще несколько газет. На глаза попались похожие статьи, правда написанные более серьезным тоном. Затем в «Небесных Вестях» просмотрел колонку, связанную с недавними дуэлями. Некролог графу Безрукову и купцу Еремееву. С этими заметками, украшенными изображениями черных тюльпанов, мелькнула скверная мысль, что там может появиться некролог и господину Рублеву Александру Васильевичу. Хотя вряд ли. Я слишком мелкая сошка, чтобы обо мне писали в газетах. Пока мелкая, поскольку мои планы были грандиозными, и я надеялся претворить их в жизнь.

Как известно, для претворения грандиозных планов нужны высокие связи и очень большие деньги. Деньги гораздо более серьезные, чем те, которые лежали в железном ящике моего шифоньера. Поскольку я еще не совсем понимал уровни цен в этом мире, я не мог сказать, какая сумма мне потребуется на ремонт и серьезную реорганизацию «Богатея». Также крупные суммы нужны на закупку первых партий товара. Какие это будут суммы, пока неизвестно.