Книга Большой игрок 1, страница 50 – Эрли Моури

— Что дорого, это ничего. Но давай лучше так, Тимофей Ильич: двигай не прямо к аптеке, а куда-нибудь к центру. Мне нужно проехаться по самым новым, солидным лавкам, где торгуют добротной одеждой. В общем, по бутикам и модным салонам, или как тут это правильно называется. Ты же по городу много ездишь, наверняка знаешь, где открылся новый магазин, — направляя к магазинам извозчика, я подумал, что старания Картузова — это хорошо, но лучше своими глазами посмотреть модные магазины Москвы. Возможно, что-то перенять из декора и подачи товара, поглазеть на ассортимент, поговорить с продавцами. Вообще, мне стоило прочувствовать сам дух этого незнакомого мне торгового дела. Ведь я теперь типа как купец.

— В аптеку тоже заверни, но уже по пути, — добавил я, понимая, что с такой физиономией о визите к графу Старовойтову сегодня можно не думать. — Надо мазь какую-то прикупить, чтобы слишком не пугать Марфу Егоровну синяком, — пояснил я. — Еще по пути давай завернем в приличный кабак. Там отобедаем — уже время. Я угощаю.

— Ох, господин Рублев! Отчего вы такой щедрый⁈ — извозчик обернулся ко мне и, топыря бороду, заулыбался во все свои крупные желтоватые зубоньки. — После того, как вы за меня в питейной заступились, да еще так лихо, это с меня как бы обед должно. С меня обед с выпивкой!

— Не перечь господину Рублеву! — шутливо осек я его. — Обед с меня! А помощь товарищу и просто доброму человеку — это святое. Сам Перун велел! — важно молвил я, и памятуя из речи Карпина о том, что в этом мире как-то странно обстоят дела с религией добавил: — И Дева Мария того требует! Верно же?

— Большую истину толкуете! Святейшую! — с придыханием произнес Сбруев. — Я-то душой с нашими богами! Если барин решил меня накормить, перечить в этом не стану!

На том мы и порешили. Я лишь попросил еще по пути подвезти не только к аптеке, но и к церквушке, где можно поклониться Деве Марии. Не то чтобы из меня просилась молитва — она из меня никогда не просилась, потому как я ни разу в жизни не молился. Но мне любопытно было посмотреть, что там внутри этой церкви, быть может найти подсказки, отчего так причудливо на русскую землю легла столь разная вера. Тут тебе сразу Сварог и Перун, Иисус и Дава Мария — все это как-то странно. Что в моем понимании дева Мария как бы не богиня, но Богородица, говорить Сбруеву я не стал, опасаясь проявить преступную неосведомленность.

Минут двадцать мы ехали по улицам, здесь все больше раздававшимся вширь. Они были полны не только лошадиного транспорта, но и домканов, еще каких-то рычащих вагончиков, отдаленно похожих на автобусы.

Вскоре мы остановились у площади. Справа ее ограничивал небольшой сквер, слева узкая стоянка, полная карет, двуколок и иных лошадных экипажей. Прямо перед нами возвышался храм: солидный, с рядом гранитных колонн и ярко блиставшим на солнце золоченым куполом.

Покинув повозку Сбруева, я огляделся. Нравилась мне эта Москва. Отчасти походила на ту, что я знал, несколько лет назад гуляя по Тверской и улицам возле Театралки, отчасти… Вот не знаю, с чем еще сравнить. Иначе здесь было многое. Даже воздух казался другим, незнакомым мне, пахнувший почему-то углем и сиренью, которой вокруг цвело много. Еще этот воздух отдавал волшебством. Волшебством, наверное, потому, что с детства для меня все незнакомое, таинственное имело притягательный аромат волшебства. Эти дома вокруг в четыре-пять этажей с затейливыми фасадами, украшенными лепниной, придавали близлежащим кварталам приятное ощущение статности и благополучия.