Книга Большой игрок 1, страница 48 – Эрли Моури

— Ни к чему тебе в это ввязываться! Беги! — настоял Сбруев, озираясь на молодцов, вылетевших из трактира.

— Вместе приехали, вместе уедем! — бросил ему я, и мысленно добавил: «Только бы не хотелось уехать в труповозках!»

Вот здесь Тимофей Ильич меня сильно удивил. Он хмыкнул мне в ответ, заорал точно раненый в жопу медведь и бросился к высыпавшим из питейной. На бегу успел повторить мне свое, настойчивое: «Беги, барин!». Затем наотмашь зарядил губастому в ухо. Так крепко зарядил, что губошлепа отнесло на стоявшего рядом парня — вместе они едва устояли на ногах.

Ну, если сам начальник лошадей бросился в бой, не стоять же мне в сторонке! В несколько шагов я подлетел к Сбруеву, как бы прикрывая его справа. С ходу изобразил длинный мидл-кик, целя подъемом ноги незнакомцу в печень. Нетренированное тело Рублева провело этот несложный удар слишком вяло. Акцента в ударе не было, но моему противнику хватило. Он охнул, вытаращив красные глазенки, присел. Его сосед, тот, что в сальной жилетке, опешил от моего финта, и я поспешил провести джеб правой, выбивая воздух из груди жилетника, ввергая его в еще более горестный ступор.

Вот дальше все вышло не так приятно, как начиналось. На удар долговязого я отреагировать не успел. Лишь слегка качнул корпусом назад, но его длинная рука догнала мою физиономию. Сноп серебряных искр рассыпался перед левым глазом. Ох, сука, вкусно попал! Я даже слегка поплыл. Отскочил, пока еще не чувствуя боли и наполняясь под завязку адреналином. Одновременно слыша сердитое фырканье лошадей Сбруева и выкрики зрителей и сочувствующих — они все большим числом высыпали из питейной. Краем глаза видел, как с двух сторон били извозчика, оттесняя его от меня. Сбруев — мужик здоровенный, но неповоротливый. Принимал неумелые удары кулаков без особого вреда, сам же отвечать не успевал или мазал. А потом заорал:

— Машка! Тарас! Сюда давай! Сюда, родимые!

Я сначала не понял, какую Машку он кличет. Сделал шаг в бок, два назад, увернулся от быстрого кулака и изловчился провести раунд-кик. Вышло скверно. При всем моем старании, всем моем достойном владении этой техникой, нога лишь описала неуверенную дугу. Стопой я едва задел грудь долговязого. Озадачил его, но не более. Как же хреново драться, когда твое тело столь непослушно! Хреново без должной растяжки, без бодрых реакций и пружинистой дури в мышцах! Ничего, если живыми выберемся, будут тренировки!

Долговязый отскочил. Под ржание лошадей, их близившийся топот, крики со стороны дороги, справа ко мне подбежал мудило в грязной жилетке. Я уклонился от его первого выпада, но пока я менял стойку, он успел крепко сунуть мне в бок, но поплатился, нарвавшись на мой апперкот. Вышло смачно и больно — мудак в жилетке упал на тротуар. Народ из массовки ротозеев у двери возбужденно зароптал. Долговязый, было двинувший ко мне, и еще один незнакомец, вдруг резко дали заднюю — поспешили к трактиру. Была на то причина.

Проехав поперек дороги, повозка Сбруева влетела на тротуар точно под третьим окном заведения «Ешь да пей!»

— Ату их, Машка! Ату, Тарас! — орал извозчик, отмахиваясь сразу от троих. Его лошаденка, пегая, та, что была в упряжке справа, едва не встала на дыбы, молотя в воздухе копытами, опасно наклоняя повозку. Гнедой гонь грозно заржал, влупил копытом по брусчатке и вытянул вперед голову, скалясь словно не конь, а здоровенный озлобленный пес.