Книга Большой игрок 1, страница 123 – Эрли Моури

— Нет. Где-то вроде там, у госпиталя? — неуверенно сказал Ашот Осепян.

— Да, в том районе, в Зеленопрудном, — Малевич кивнул и поморщился от боли в ключице. — У Вацлава адрес записан — возьми у него. Нужно нормально подготовиться, как стемнеет и на улице станет поменьше народу, туда нагрянуть. Консьержа вырубить, дверь ломайте, если сама не откроет, а ее за волосы и ко мне. И ее дружка! Обязательно! Сначала узнаете, что это за гусь, чем занимается, где живет. В общем, все-все про него. С ним особенно больно нужно будет поговорить.

— Кажется, повозка, на которой они ехали из извоза «Царская карета», — заметил Борецкий, закрыв вторую половину капота. — У них в основном такие с бронзовой блямбой на боку. Можно через этот извоз поискать. Повозка нас гляди как зацепила, — он указал на глубокие борозды по левому борту кабриолета и вырванный кусок обшивки у заднего колеса. — Должно быть, их подрало не меньше. Так что из этого можно найти ту повозку, кучера и через него узнать, кого возил, куда потом отвез. Это если речь про того скота, который тебя, Ко́зь, ударил, — Вацлав покосился на Малевича.

Тот не ответил, лишь скривился и начал раскуривать сигару, сплюнув табачный кончик.

— Эта сука точно без головы! Как она не понимает, что ей это все аукнется! — подал голос Мазуров. — Сильно смелая что ли, или постоянно под аполисом. Сама делает — сама пьет, — он хохотнул.

— Она такая с Варшавы. С самого начала. Привыкла, что за нее Лев всегда стоял. Наверное, до сих пор отвыкнуть не может, — вертя в пальцах толстую сигару, ответил Малевич. И пояснил для Мурзика: — Лев — это брат ее, Анджей. Он в самом деле был горой. Его все боялись. А Кошка ходила при нем королевой. Буду честен, я Анджея уважал. Вот только он уже давно в могиле, а эта сука ведет себя так, словно он у нее стоит за спиной. Блядина!

— Еще думаю, ее лучше брать не дома, — продолжил Борецкий. — Зачем нам столько шума? Я бы ее перехватил возле театра. Или возле дома на улице. Тут лучше не спешить. Пусть за ней сначала проследит кто-то из мальчишек-подсобников, а там решим, как умнее.

— Вообще дело говоришь, — нехотя согласился Казимир, выпустив колечко сладкого дыма. — Но ждать неохота. Не такая она важная птица, чтобы чего-то нам ждать. За все тварь ответит. И за то, что кинула нас с лабораторией, и за сегодняшнее.

* * *

К Савойской площади мы добрались лишь к половине первого. И Тихомирова застали, когда он выходил из кабинета.

— Аня? — невысокий лысоватый мужчина лет сорока расплылся в улыбке.

Мне показалось, что у него руки затряслись при виде Ольховской, потому как в правой зазвенели ключи.

— Аня! Как же хорошо! Ты не должна нас бросать! Моя девочка, это неправильно! — воскликнул он с театральным трагизмом и поспешил к Анне навстречу. Неожиданно порывисто обнял, поцеловал, кажется, в шею. И так жарко, что я сжал кулак.

Да, я приревновал. Серьезно! У меня даже мороз по коже пошел, при мысли, что этот лысоватый, невзрачный театрал так близок с Ольховской. Неужели между ними что-то есть?

— Все, все, Стас! Не надо меня облизывать! Не надо! — она уперлась ладонью в его грудь. — Я бы не заехала сегодня…

— А я заезжал к тебе с самого утра! Заезжал дважды! Ань, я виноват! Клянусь, виноват! И каюсь! Хочешь на колени стану? — и он стал. Опустился на ковровую дорожку прямо посреди коридора, вскинул голову, глядя снизу вверх на баронессу с щенячий преданностью и обожанием.