Книга Хочу тебя себе, страница 65 – Маша Малиновская

Он замолкает. Глубоко смотрит в глаза. Долго. И я чувствую, как его взгляд медленно растягивает время, будто каждая секунда становится вечностью.

— Не трону? — он произносит это медленно, почти мягко, но от этих слов я начинаю задыхаться. — Варя, кто сказал, что мне нужно тебя трогать, чтобы ты принадлежала мне?

Игнат указательным пальцем приподнимает мой подбородок, а потом наклоняется и касается губ своими. Я не двигаюсь, не шевелюсь, только дыхание задерживаю. Знаю уже, что дернись я сейчас — спровоцирую.

Слишком много было моментов, когда он не тронул меня, хотя мог. В этот раз, я чувствую, мне может так не повезти.

Поэтому я просто замираю. Прикрываю глаза, слушая бешеный бой своего сердца и позволяю ему.

Словно огромный зверь, решивший сначала изучить запах своей добычи, Игнат действует очень медленно. Время будто замедляется, почти останавливается. Он касается кончиком языка моей верхней губы, потом ведет носом у щеки, тянет запах возле уха, на шее.

В миллиметрах от кожи его клыки. Раз — и вскроет артерию.

Когда он касается губами кожи на моей шее, я всхлипываю. Тело пронзает миллионами игл. Понимаю, что начинаю дрожать, но… только ли от страха?

— Сам не знаю, почему до сих пор играюсь с тобой, девочка, — говорит хрипло, и я вижу, как сжимаются его пальцы на стене рядом с моей головой.

— Так отпусти меня, — мой голос звучит тихо и тоже хрипло.

Он молчит секунду, просто смотрит. Потом усмехается и резко отпускает. Я едва удерживаюсь на ногах, колени становятся совсем слабыми.

— Не повторяй этого, — говорит Игнат спокойно, но в голосе скользит ледяное предупреждение. — Если ты ещё раз попробуешь выйти без моего разрешения, я посажу тебя на цепь.

Я сжимаю кулаки, прячу дрожь в пальцах.

— Ты поняла меня? — Он наклоняется чуть ближе.

Я киваю. Только это и остаётся.

Касьянов усмехается, проводит пальцами по моей щеке — мимолётное, пугающее прикосновение.

— Хорошая девочка.

А потом он демонстративно положил ключи на стол, развернулся и снова ушел, а я осталась стоять, вжимаясь в стену и пытаясь собрать себя обратно по кусочкам. И пыталась силой воли игнорировать тот факт, что когда он целовал меня, странный жар, охвативший тело, был… приятным. Острым, болезненным, но словно жизненно мне необходимым.

* * *

Стук в дверь вырывает меня из мыслей.

— Готова? — раздаётся голос Игната.

Я делаю последний глубокий вдох, встречаю взгляд своего отражения в зеркале. Девушка на меня смотрит — всё та же, но в то же время совсем другая.

Пора.

Я открываю дверь.

Игнат лениво оглядывает меня с головы до ног. Его взгляд неторопливо скользит по каждой детали: по косе, по открытому плечу, по изгибу талии. Внутри всё неприятно сжимается. Я не знаю, что он видит, но мне кажется, что слишком много.

Губы Игната дёргаются в довольной полуулыбке.

— Идет тебе, — выносит он вердикт и чуть наклоняет голову. — Будешь самой красивой игрушкой в моём клубе.

Мое дыхание застывает.

— Идём, — бросает он и разворачивается к выходу.

Я снова вдыхаю, сжимаю кулаки и следую за ним.

Мы едем в клуб.

Игнат ведёт машину уверенно, его взгляд направлен на дорогу, но от его молчания меня пробирает напряжение. Я чувствую, что он в своей стихии, и от этого становится еще тревожнее. Свет фар выхватывает из темноты ночные улицы, неоновые вывески, отблески которых мелькают в стекле.