Книга Хочу тебя себе, страница 63 – Маша Малиновская

Я в доме отца, только вернулся из этой чёртовой тюрьмы, закрытого интерната, куда меня сплавили, чтобы я не мешал взрослым решать свои вопросы.

Помню гул голосов, запах сигарет, крепкого алкоголя, как воздух в доме буквально пропитан напряжением. Что-то произошло. Что-то серьезное.

Отец злится. Я вижу, как его люди сгружают в кабинет документы, как лица у них напряжены. Он отдаёт кому-то приказы, кто-то вылетает из дома, хлопая дверьми. Что-то явно идёт не по плану.

А потом…

Выстрелы.

Дом содрогается от шума. Я замираю в холле, когда кто-то кричит: «Силовики!»

Потом взрыв. Потом хаос. Я помню, как всё перевернулось за секунду, как отец вбежал в комнату, схватил меня за руку и резко толкнул к книжному шкафу.

— Уходи. — Его голос был чётким, резким. — Вниз, через ход. Оружие в библиотеке, берёшь и валишь. Всё ясно?

Я помню, как мне не хотелось уходить. Как в груди колотилось бешеное, адреналиновое «нет». Но отец смотрел так, что возражения были невозможны.

Я добежал до библиотеки. Нашел тайник. Холодный металл пистолета лёг в ладонь.

А потом…

Я повернулся — и увидел его.

Полицейский.

Высокий, крепкий, с жёстким лицом. Да, его лицо почему-то было открыто, маска порвана.

Он держал оружие, но не целился. Просто стоял и смотрел на меня.

Сейчас, в этом чёртовом автомобиле, с телефоном у уха, я понимаю, насколько сильно он похож на неё. Тот же взгляд. Те же черты. Глаза. Голубые. Только взгляд намного жёстче.

Я поднял пистолет, напряг палец на курке.

Помню, как прошибло потом спину.

— Тут мальчишка, — сказал полицейский по рации, а потом обратился ко мне: — Опусти пистолет, парень.

Я помню, как в груди бил набат. Помню, как свело челюсть.

Он просто стоял напротив, но сзади раздался голос отца.

— Стреляй.

Мир сжался в точку.

Воспоминания обрываются резко, как оборванная плёнка.

— Игнат? — голос Белого снова пробирается в сознание. — Ты меня слушаешь? Я сказал: избавься от неё. Она вряд ли захочет узнать правду.

Я крепче сжимаю телефон в руке. Смотрю на дорогу, но вижу перед глазами не трассу, а тот самый взгляд. Как тогда. Как сейчас.

— Я сам решу, что с ней делать, — медленно проговариваю. — Не лезь.

Отец тихо усмехается.

— Решишь? Или решишь, как всегда, по-своему? Дело твое, но не говори потом, что я не предупреждал.

Он сбрасывает вызов.

Я бросаю телефон на соседнее сиденье и стискиваю челюсти.

Впереди трасса, в ноге жжет привычное желание надавить на газ. Разогнаться так, чтобы воздух сжег лёгкие.

Но в голове все ещё гремит приказ отца.

Стреляй.

Мелодией голос тебя уводит,

и ты поддаешься, мягка, слаба,

не видя, как пальцы его, что гладят,

сжимаются крепче, чтобы сломать.

Как тонущий в воздуха взять попытке,

ты бьешься, пытаясь спасти хоть часть,

ты держишься там, на краю рассудка,

что просит тебя в ответ промолчать,

но яда испивший не ценит воду.

И ты, поддаваясь его глазам,

сдаешься, шагая навстречу бездне,

и делаешь то, что он приказал.

honey_violence

Варя

Я стою перед зеркалом, проводя пальцами по заплетённой косе, и смотрю на свое отражение. На мне топ и юбка — все чёрное. Одежда сидит идеально, подчёркивая фигуру, но мне в ней неуютно.

Я никогда так не одевалась. Не мое. Слишком открыто. Слишком вызывающе.

Но выбор мне не оставили.

Игнат сказал, что к восьми я должна быть готова. Сегодня он берёт меня с собой в клуб. Это не просьба. Это приказ.