Книга Хочу тебя себе, страница 62 – Маша Малиновская

Я не знаю, сколько проходит времени, но когда Игнат возвращается, его лицо мрачное, брови сдвинуты. Он садится за руль, пристёгивается, заводит мотор.

Мы отъезжаем от станции и возвращаемся на трассу. Уже почти стемнело, в машине тоже сумрачно, и отблеск огоньков с приборной панели на лице Игната кажется немного жутким.

— Кто она? — решаюсь я наконец спросить. Хотя, возможно, это и не очень хорошая идея. Но я слишком напряжена была всё это время, и мне нужна хоть какая-то разрядка.

Он молчит несколько секунд, прежде чем всё же коротко отвечает.

— Моя мать.

Я ошеломлённо моргаю, не зная, что сказать. Он никогда о ней не говорил. Я вообще не знала, что она есть.

Я.… почему-то думала, что она умерла.

— Если кому-то скажешь — сверну тебе шею, — добавляет он ровным голосом, не глядя на меня.

Я сглатываю, отводя взгляд. Внутри комом сжимаются чувства: удивление, тревога, страх. Я не знаю, что всё это значит, но чувствую, что невольно прикоснулась к тому, во что мне лучше не лезть.

Игнат прибавляет скорость. Мы снова мчимся по трассе, и внутри меня растёт ощущение, что эта поездка оставила больше вопросов, чем ответов.

Игнат

Телефон звонит, когда я снова давлю на газ, вжимая педаль в пол. На экране высвечивается имя, которое я ожидал, но видеть не хотел.

Белый.

Отец.

Я не сразу беру трубку, но он не отключается. Звонит снова и снова, пока мне не начинает это действовать на нервы. Сжимаю зубы, резко сбрасываю скорость и отвечаю.

— Что?

— Не слишком ли грубо, сын? — голос отца звучит спокойно, но ледяное превосходство уже настолько въелось, что его не услышать сложно.

Я не отвечаю. Отец выдыхает, делает паузу.

Вот какого хера ему опять надо?

— Я повторяю в последний раз. Откажись от девчонки.

Я закатываю глаза.

— Мы уже обсуждали это.

— Ты не обсуждал. Ты с самого начала встал в позу, как баран, — сухо бросает он. — Эта девчонка — ментовская кость в твоем горле, и если ты думаешь, что я позволю тебе срать мне в тарелку, ты ошибаешься.

Я молчу. Холодный комок недовольства сворачивается внутри. Я знаю, что он говорит не просто так. Отец не тот человек, который будет раз за разом давить на бесполезные вещи. Если он звонит сейчас, значит, у него есть причина.

— Она дочь майора полиции, Игнат, — продолжает Белый. — Этого уже достаточно, чтобы от нее избавиться.

— Дочь мёртвого майора полиции. Ее отца давно нет в живых.

— Да плевать, — слышу по голосу, что Белый начинает терять терпение. — Это бросает тень на меня и всю нашу.… сферу. И я не позволю мочиться на дело моей жизни, трахаясь с ментовской дочкой, щенок. Ты понял?

— Мне кажется, отец, — говорю максимально спокойно, но расстояние между педалью газа и полом всё сокращается, — ты не понял. Мне по хуй и на тебя, и на твою сферу.

На связи повисает тишина. Я даже начинаю тайно надеяться, что он отключится, но жизнь штука скучная и прозаическая, поэтому этот гондон всё ещё на проводе.

— Но ты знаешь, что самое интересное? — говорит он снова абсолютно спокойно, взяв эмоции под контроль. — Она не просто дочь мента, Игнат. Она дочь того самого мента.

Слова отзываются во мне странным гулом. Глухим, как эхо.

Того самого…

Воспоминания врезаются резко, словно чьи-то пальцы разрывают давно зажившую рану.

Мне шестнадцать.