Книга Кровь и Белые хризантемы, страница 90 – Ольга ХЕ

Дверь в кабинет лорда Маркуса была массивной, из тёмного дуба. Слуга молча отворил её, пропуская Вайолет внутрь, и закрыл сзади, оставив её одну с грозой, что копилась в этом помещении.

Воздух здесь был густым, спёртым, словно вскрытой гробницы. Он пах старым пергаментом, воском от догорающих свечей и едкой, невысказанной яростью. Утренний свет, пробивавшийся сквозь высокие витражные окна с фамильными гербами, не приносил утешения; он лишь выхватывал из полумрака пылинки, кружащие в напряжённой тишине, и ложился холодными бликами на полированную столешницу массивного стола, на которой, казалось, уже лежал незримый приговор.

Лорд Маркус стоял у самого большого окна, его спина — прямая, железная линия — была обращена к комнате. Каждый мускул в его мощном теле был напряжён до предела, сдерживая бурю, что клокотала под маской ледяного спокойствия. Он не двигался, но сама его неподвижность была угрожающей.

В кресле перед столом, почти съёжившись, сидел Лео. Он был бледен, как полотно, под глазами залегли тёмные тени. Его пальцы с такой силой впились в резные дубовые подлокотники, что, казалось, вот-вот раздавят дерево. Взгляд его был пустым и прикованным к причудливой тени на персидском ковре. На его щеке, если приглядеться, виднелся слабый красноватый след — отпечаток пальцев Вайолет, маленький и яростный знак его позора, оставшийся с прошлой ночи.

Вайолет остановилась в нескольких шагах от стола, чувствуя, как её изысканное платье цвета вишни, бывшее всего несколько часов назад доспехом, теперь кажется непосильной тяжестью, воровкой воздуха. Она была третьей вершиной этого треугольника из гнева, стыда и страха.

Минуту, что показалась вечностью, в кабинете царила оглушительная тишина. Затем лорд Маркус медленно, не спеша, повернулся. Его лицо было высечено из гранита, но в золотистых глазах, таких похожих на глаза сына, бушевал ураган.

— Хорошо, — его голос прозвучал тихо, но от этого слова в воздухе запахло озоном перед грозой. — Вы оба проделали образцовую работу, чтобы доказать нашим врагам, что они правы…

— Что маленькая провокация стоила нашему дому больше, чем любая проигранная битва за последнее столетие, — продолжил лорд Маркус, и каждый его шаг по ковру отдавался гулко, как удар барабана. — Благодаря вашему спектаклю Ястребы и их приспешники уже направили в Совет формальный запрос о пересмотре брачного контракта. Они ставят под сомнение не только твою дееспособность, Лео, но и саму необходимость этого союза.

Лео вздрогнул, словно от удара хлыстом. Его пальцы ещё сильнее впились в подлокотники.

— Отец, я… это была не просто провокация. Я чувствовал… в вине было что-то…

— Мне не интересно, что ты чувствовал! — голос Маркуса грохнул, заставив Вайолет невольно отшатнуться. — Меня интересуют факты! Факт в том, что ты, зная о своей слабости, подошёл к ней ближе, чем следовало! Факт в том, что ты позволил им манипулировать тобой, как последним простофилей! И факт в том, — он остановился прямо перед креслом сына, возвышаясь над ним, — что теперь весь наш род смотрит на нас и видит не наследника, а бомбу, которая в любой момент может взорваться. И её, — он резко указал на Вайолет, — как дешёвый пластырь, который не держит напора.

Вайолет выпрямила спину, чувствуя, как жар обиды поднимается к её щекам.