Книга Кровь и Белые хризантемы, страница 24 – Ольга ХЕ

Он искал слова, любой ответ, любую колкость, чтобы вернуть себе контроль над ситуацией, но его разум был пуст. Он мог только смотреть на нее, на эту хрупкую, бледную девушку, которая вдруг оказалась не жертвой, а вершительницей его судьбы.

Вайолет посмотрела на него сверху вниз, словно на что-то незначительное, что она только что отряхнула с своей обуви.

— Твои угрозы бесполезны. Ты нуждаешься во мне. Запомни это. А теперь, если ты закончил свои детские попытки запугать меня, у меня есть дела поважнее.

И, не дожидаясь его ответа, она развернулась и спокойно, с абсолютным, королевским достоинством, вышла из дворика, оставив его одного в холодных сумерках, раздавленного тишиной, которую он так ненавидел, и осознанием простой, ужасающей правды: Его буря была бесполезна против ее глубин.

Переезд занял ровно пятнадцать минут. Всё её имущество — несколько платьев, потрёпанные книги, чернильница, перо и бесценный фолиант, завёрнутый в простую ткань, — уместилось в один скромный сундук. Служанка из дома Грифонов, угрюмая и молчаливая женщина с руками, шершавыми от работы, без единого слова взвалила его на плечо и жестом попросила Вайолет следовать за собой.

Дорога до крыла Грифонов напоминала переход через границу между двумя государствами. Сумрачные, плохо отапливаемые коридоры с потрескавшейся штукатуркой сменились широкими, освещёнными магическими сферами галереями. Под ногами вместо голого камня застелили густые ковры с запутанными узорами, поглощавшие каждый звук. Воздух пахнет не сыростью и пылью, а древесиной полированной мебели, кожей и едва уловимым, дорогим дымом ладана. На стенах вместо выцветших гобеленов висели портреты суровых предков с глазами цвета жидкого золота и гербы — скрещенные мечи на червлёном поле. Всё здесь дышало могуществом, историей и холодной, бездушной роскошью.

Её новую «комнату» правильнее было бы назвать кельей при тюрьме. Небольшое помещение с одной кроватью, письменным столом и крошечным оконцем под самым потолком находилось в самом конце коридора, прямо рядом с покоями Лео. Это не была щедрость — это был расчёт. Лекарство должно быть под рукой. Дверь закрывалась на тяжелый железный засов, но не с её стороны.

Служанка бросила сундук на кровать и вышла, не прощаясь. Вайолет осталась одна. Тишина здесь была иной — не уютной, а давящей, как в склепе. Она была в золотой клетке, но от этого не становилось легче. Каждая деталь интерьера напоминала ей: ты здесь, чтобы служить. Твоё удобство никого не интересует.

Учеба в «Алой Розе» не остановилась из-за переезда Вайолет или скандальных слухов вокруг ее имени. Она продолжалась, как огромный, безжалостный механизм, перемалывающий дни в прах знаний, амбиций и интриг. И Вайолет, как винтик в этой машине, была вынуждена продолжать свое движение.

Ходить на занятия теперь было сродни пытке. Она входила в аудиторию — и гул голосов резко стихал, сменяясь звенящей, неловкой тишиной. Она садилась на свое место — и ощущала на спине десятки колючих взглядов. Шёпот следовал за ней по пятам, шипящий и неразборчивый, словно шелест сухих листьев осенью. Она ловила обрывки фраз: «…видела, как он чуть не убил…», «…говорят, она его заколдовала…», «…Грифоны купили ее, как скотину…».