Книга Кровь и Белые хризантемы, страница 18 – Ольга ХЕ

Кассиус замер на месте, уставившись на сцену перед ним: Лео без сознания, его голова на плече Вайолет, а она смотрела на подбегающих с невозмутимым, почти отрешенным спокойствием.

— Ты... Ты жива? — выдохнул он, не в силах найти другие слова. — Что... что ты с ним сделала?

Вайолет подняла на него глаза. Её голос снова звучал кротко, но теперь в нём была непоколебимая уверенность силы, которую она только что обнаружила в себе.

— Ему нужен маг-целитель, — тихо повторила она, глядя уже не на Кассиуса, а на самого целителя. — Приступ прошёл. Он просто спит.

И впервые за весь день никто не посмел ей перечить. Целитель, отстранив остолбеневшего Кассиуса, торопливо опустился на колени рядом с Лео, его руки уже светились мягким золотистым светом диагностического заклинания. А Вайолет почувствовала на себе десятки глаз, в которых читался уже не смех, а страх, недоумение и жгучее любопытство. Слух о том, что произошло в этом коридоре, разлетится по Академии быстрее, чем крик ворона.

Три дня. Семьдесят два часа напряженного ожидания, которые растянулись в вечность. С момента того, как в опустевшем коридоре рассеялся аромат хризантем, а тяжесть тела Лео Грифона переложили на носилки маги-целители, жизнь Вайолет превратилась в хождение по лезвию бритвы.

Утро первого дня началось с того, что ее соседки по комнатам — две вечно щебетавшие девушки из небогатого, но амбициозного дома Лилий — в коридоре встретили ее гробовым молчанием. Их тихий, испуганный шепот был красноречивее любых слов. Весть разнеслась мгновенно. Вайолет Орхидея была не просто «бледной» — она была опасной. К ней прикоснулось Проклятие Дикой Крови и… выжила. Более того, усмирила его. Это пугало окружающих куда больше, чем открытая агрессия.

На занятии по Гемо-манипуляции царила атмосфера подавленного любопытства. Магистр Игнатий, сухой старик с глазами-буравчиками, демонстрировал, как сильная воля может заставить каплю крови менять форму, подниматься против силы тяжести и испускать ровное, контролируемое свечение. Студенты из великих домов — Равенспуры, Ястребы, Драконы — легко повторяли упражнения, их капли сияли алым, багровым, золотистым. Когда очередь дошла до Вайолет, в зале замерли. Ее капля, как и на Церемонии, вспыхнула робким розовым светом и едва шевельнулась. Но на этот раз никто не засмеялся. На нее смотрели с новым чувством — не презрением, а настороженным непониманием. Сила, которую нельзя измерить и классифицировать, была для их упорядоченного мира хуже, чем слабость.

После пар она не пошла в столовую. Вместо этого она инстинктивно искала уединения. Ее ноги сами принесли ее не в библиотеку, а в другое место — в Задний дворик Забвения. Это было крошечное, затерянное между контрфорсами Академии пространство, куда никто не заглядывал. Сюда выходили глухие стены кухонь, а единственный вход был скрыт за тяжелой портьерой в коридоре старого крыла. Кто-то давным-давно поставил здесь каменную скамью, и теперь ее почти полностью скрывал разросшийся куст диких, горько пахнущих белых хризантем. Их никто не сажал, они выросли сами, вопреки воле садовников, и их заросли стали ее тихим, секретным убежищем. Здесь, в тени высоких стен, под бесшумным полуденным небом, она могла перевести дух. Она достала свою книгу — бесценный фолиант о Даре Гармонии — и пыталась читать, но слова расплывались перед глазами. Она вглядывалась в схемы «эмпатических каналов», пытаясь понять, что же именно она сделала с Лео. Было ли это просто инстинктом? Или в ней действительно проснулось то, о чем писала книга?