Книга Только твоя, страница 83 – Виктория Королёва

— О чём ты?

— Серьёзно? — снова этот взгляд, что хуже лавы, — Аза, ты действительно не понимаешь, что произошло? И всё ещё ждёшь что придёт твой папаша наказывать и прочую хрень что ты себе придумала⁈ Как у тебя б*ять так получается смотреть и не видеть очевидного⁈

На последних предложениях он звереет окончательно, голос срывается на рык.

— Нет! — кричу, потому что сил нет сдерживаться. — Я не читала!

— Так и думал, — раздражённо.

Обходит меня и подхватывает оставленные мамой бумаги, впихивает в руки, насильно сажает на кровать.

— Читай! — рычит.

Опускаю взгляд на смятые листы и чувствую, как задрожали пальцы, как только глаза пробегают по первым строкам…

Слёзы на глазах, дыхание в миг перехватывает с сердце в груди замирает. Это как натянутая пружина. В какой-то момент так сильно сжимается, что не чувствуешь боли, а как только отпускает, вспарывает кожу до костей.

— Ты от меня отказался, — бумаги летят вверх, и я со всей силы толкаю его в грудь, — ты отказался! ТЫ! — тычу пальцем в грудь, когда упрямо делает шаг вперёд ко мне, — ТЫ меня с грязью смешал! Отказался как от прокажённой! Изводил меня!

Кричу и не подпускаю к себе. Адреналин так сильно бьёт в голову, что я не замечаю ни того, как говорю, ни того, что говорю. Это крик из самой души. Вижу, как он злится из-за моего поведения и понимаю, что плевать, не смогу смолчать. Так сильно бурлит ярость, что вскипает пространство, между нами.

Он просто взял и поступил как хотел, так же наплевав на то, что я живой человек. Если совсем недавно я хотела целовать эти губы, то сейчас лишь ударить, потому что именно этими губами он отказался! Ненавижу!

Истерика достигает какой-то внутренней точки, красной линии или предела, всё равно как назвать, главное то, что Давид срывается. Блокирует все мои попытки толкнуть, ударить, отойти. Кричу и извиваюсь, не отдавая отчёт уже ничему.

Как мы оказываемся на кровати осознаю ни сразу, только когда он вздёргивает мои руки вверх и торсом вклинивается между ног. Ушатом холодной воды обдаёт. Секунда и мир воспринимается совершенно иначе.

У меня нет больше физических сил сопротивляться, быстро выдыхаюсь. Остаётся только гневно смотреть и дышать с перебоями как после длительной пробежки.

— Угомонилась?

Упрямо молчу и отворачиваюсь. Демонстрирую молчаливый протест, не дёргаюсь, когда он опускает руку на мою шею. Провокационно поглаживает и с каким-то понятным только ему удовольствием ещё больше сверху вжимает меня в кровать. Мысли обжигают, как и взгляд нависшего надо мной мужчины.

Влажные губы на шее вместо пальцев, мурашки тут же. Я распята под ним, обездвижена, могу только чувствовать и дышать. Самое обидное, что чувствовать хочется гораздо больше, чем базовая потребность дышать.

— Мне иногда кажется, что ты живёшь в каком-то своём особенном мирке, где не видишь и не слышишь ничего кроме себя и так старательно подселённых тебе с детства мыслей.

Поворачиваю голову и окунаюсь в бездонный взгляд.

— Я думал, что ты просто игнорируешь, потом решил, что не видишь, а после того, как на чистоту начал говорить наконец осознал, ты просто это не воспринимаешь, словно блокируешь.

— Что за глупость?

Злюсь ещё сильнее. Мне кажется, что он меня оскорбляет, если бы не серьёзные глаза, что выдавали скорее какую-то обречённость, чем издевательство… реакция была бы другой.