Книга Только твоя, страница 79 – Виктория Королёва

Так приятно предполагать, что он рванул защищать меня. Это то, что поджигает кровь внутри и заставляет тело оттаивать. Запихиваю страх как можно дальше. Сколько мне отмерено этих тихих минут счастья, не знаю, но не хочу упускать ни одну. Я бы его поцеловала, сама, но боюсь, что запачкаю кровью и всё выйдет не так красиво и нежно, как в моей голове, поэтому торможу себя.

— Отец заберёт меня на родину, я в этом доме уже никто.

Затевает на месте, не выпуская из рук. Сжимает губы так, что кадык дёргается, а полный ярости взгляд устремлён прямо. Не хочет примеряться с ответом, нутром чувствую. Не знаю, что в его голове и чего он хочет, но фантазия, разбушевавшись подбрасывает варианты, от которых хочется одновременно парить и закопаться поглубже, потому что этого никогда не будет, просто не с нами.

— Отпусти, пожалуйста, если он увидит, лучше не будет. Я и так сделала глупость, что ворвалась в кабинет, сбежала от него. За это он по головке не погладит.

Доверчиво смотрю в глаза. Я буду помнить его доброту, не знаю почему… но буду помнить, хотя по большей части именно его участие меня и уничтожило.

— Твой отец занят, — аккуратно опускает на кровать.

Большой, сильный с сеткой вен на руках, придающих ещё больше мужественности его образу. Пальцы покалывает как хочется запустить их в волосы, коснуться лица. Это какой-то ад.

— Чем?

— Подтирает расквашенный нос документами.

Молчу не понимая, мозг заторможен. Как дурочка улыбаюсь, наверное, выгляжу странно. Мне всё равно что он говорит, я даже не слушаю почти, главное, что говорит.

Садится рядом, приискивая меня вплотную, зарываясь пальцами в волосы и прижимая к груди. Прикрываю глаза взрываясь потоком нежности. Вот ещё немного и всё…

— Никто не смеет даже посмотреть косо на мою женщину, а твой папаша переступил все возможные красные линии, пусть скажет спасибо, что я не убил его на месте.

Сердце бьется как оголтелое, но голос тяжелый без намека на бушующую тахикардию в теле. Кладу руку на грудь, Давид замирает на секунду и обхватывает мои пальцы чтобы поднести к губам и поцеловать. Нежность на контрасте с рухнувшим миром. Мне будет что вспоминать.

У кого-то история любви это история, у меня больше похоже на мемуары.

Так странно, я всё ему простила, придумала очередной мир и смотрю доверчивыми глазами. Буквально запрещая себе думать о том, кто я, кто он и что мы не имеем права делать. Никогда не имели права делать. Но… делали. И я не жалею ни о чём. Если отец спросит, я скажу правду.

— Вы подрались?

Спрашиваю на автомате, жду, когда ответит просто для того, чтобы слышать голос снова.

— Это нельзя назвать дракой, Шукрат очень быстро бегает, — хмыкает.

Улыбаюсь, представив этот бег. Веду себя не адекватно, но ничего не могу поделать.

Отрывает от себя, смотрит на губы, легко целует и вновь взгляд глаза в глаза.

— Не приятно это говорить, но я должен тебя расстроить, — серьёзно произносит он.

Хмыкаю. Куда уж больше. Качаю головой, говоря, что не хочу слушать.

Мне хочет ещё прикосновений, вот таких простых. Они какие-то особенные. После мощнейшего выброса адреналина в голове туман, а с учётом нахождения рядом Давида ещё и сахарная вата.

Так жаль, что я окончательно поняла себя так поздно. Улыбаюсь, срывая собственное дыхание тянусь к нему сглатывая вязкую слюну.