Книга Только твоя, страница 35 – Виктория Королёва

— Не знаю… — замолкаю, чтобы подобрать правильные слова.

— Не знаю, что от тебя ждать, поэтому чувствую себя неудобно?

Вопрос в самое яблочко, тянусь за куском пиццы и кусаю, вызываю у парня смешок, с набитым ртом говорить не надо. Ещё немного и моя нервозность пробьёт всевозможный потолок.

— Может быть не стоит ждать от меня подвоха?

Прожевываю, смотря на прищуренный взгляд тёмных глаза. В полумраке они словно горят пламенем и притягивают стальными канатами. Вот эта его неприкрытая агрессия трансформируется в нечто, что я сама не могу себе объяснить.

— Это сложно сделать.

Неожиданно признаюсь я и отвожу взгляд смотря в экран.

Теплые пальцы берут мою ладонь и всё… на этом всё… сердце вздрагивает. Наши взгляды словно врезаются друг в друга.

— Не надо, — тихий шёпот, от которого табун мурашек по телу.

Чувствую, как чуть шершавые пальцы гладят мои и он убирает руку возвращаясь к просмотру отвернувшись, полностью взрывая мою вселенную. Если я не знала, как вести себя до, то сейчас и подавно.

— Я бы не хотела конфликтовать.

— Да прекрати, я же душка, — кидает на меня насмешливый взгляд, и я не удерживаюсь от улыбки.

Сейчас он кажется открытым и искренним. Но я всё равно прячу улыбку, не хочу, чтобы понимал как вопреки всему действует на меня. Невозможно не улыбаться такому парню, он словно создан для того, чтобы разбивать женские сердца и пускать их жизни под откос. Я не вхожу в тот самый ряд, что он может беспрепятственно подминать под себя. Жена брата — другая категория.

Вторую часть фильма мы перебрасываемся ничем не значимыми фразами, посмеиваясь над актерами, либо ситуациями в кадре, пока я устало не опускаю голову на подлокотник удобнее устраиваясь на собственных руках. Местами начинаю думать, что он совсем не плох, особенно сейчас, когда пытается казаться милым. Ведь действительно пытается. Не лезет из кожи, а будто бы пускает дальше, чем всех остальных. Голос мягче, улыбка на лице ни ради провокации, нет той ершистости. Он почти нормальный. Почти, потому что я уже знаю какой может быть. И эта его сторона никогда не даст те самые баллы до максимума.

Глаза закрываются сами собой. Полный желудок не самой лёгкой еды в мире и день с огромными переживаниями делает своё дело, в какой-то момент я засыпаю, возможно под самые титры, но это уже не важно.

Важно то, что кто-то берёт меня на руки прижимая к стальному и такому теплому телу, что я сама жмусь крепче и утыкаюсь в грудь носом вдыхая потрясающий аромат. Сквозь сон что-то бормочу и жмусь сильнее. Мне почему-то очень хорошо и комфортно. Хорошо настолько, что анализировать кто это сделал нет ни сил, ни желания.

Чувствую, как поднимаемся по лестнице, слышу, как плавно он ступает по паркету, в полудрёме не могу открыть глаз как устала. Мерное биение чужого сердца баюкало сильнее чем любая расслабляющая процедура. Всем телом ощущаю тепло и это тепло греет не только тело, оно словно создаёт вокруг меня кокон. Мама носила меня на руках, когда я заигрывалась и засыпала на ходу. Приносила в кровать, укладывала обязательно прикрывая одеялом и целовала в лоб, гладя по щеке, наш ритуал. Сердце сжалось от тоски. Мамочка… как мне не хватает тебя рядом, так чтобы коснуться и обнять. Никакие звонки в мире не сравнятся с твоими руками.