Книга Только твоя, страница 114 – Виктория Королёва

Фахрида, Ниям и Маринет — малышки совсем, они сразу приняли его. Ниям так совсем быстро папой назвала, а вот Аза…

Но, может быть и к лучшему? Клин клином… Она так ушла в себя, что не видит ничего вокруг, в том числе что её сестры относятся к Назару как к отцу. Теперь она знает. Ему хочется, чтобы его девочка улыбалась, чтобы счастлива была, он задолжал годы, пока барахтался, выплывая из-за собственной ошибки.

— Хочу, чтобы она улыбалась… Была счастлива, бегала по магазинам, подружкам или что там ещё делает современная молодёжь…

Зарина вскидывает на него свои колдовские глаза и улыбается.

— Аза совсем другая.

Кольнуло. Дочь он не знает.

— Неужели не тратит баснословные деньги на шоппинг?

Зарина смеётся, утыкаясь носом в его грудь, по коже плывут мурашки, она его целый мир. Меленькая, хрупкая и совсем его.

Неожиданно замирает и отстраняется во все глаза смотря в глаза. Смотрит так искренне, как тогда, когда он пробирался в её спальню чтобы вырвать ласку и утолить бушующую страсть.

— Есть план.

— Интригуешь меня.

Опускает глаза, но на губах улыбка. Что-то лукавит, играет с ним, и он ведётся.

— Он не совсем подходит под мироосознание и её воспитание…

— Ещё интереснее.

Зарина улыбается и качает головой дразня ещё больше.

— Ну???

— Даже не знаю, как сказать…

— Прямо.

Мягкие губы опускаются на щетину, Назара прошибает до самого копчика. Это что-то такое, что ему не понравится, иначе бы она не стала так открыто лукавить и дёргать за усы, но так приятно, что не хочется останавливаться.

— Лучше если ты сначала одобришь, а потом я расскажу.

— Да… в переговорах тебе нет равных.

Прижимается всем телом и выдыхает без тени улыбки в голосе:

— Нет. Я скорее стратег.

Человек привыкает ко всему.

Стадию отрицания я пережила до этого разговора. Мозгу проще отрицать, чем быстро принять факт, который пошатнёт моральное состояние. Потом успокоившись, я всё пойму. Этого нельзя было не видеть. Назар так часто нарушал личностное пространство моей матери, слишком активно участвовал в жизни сестёр и был бесконечно радушен несмотря на постоянно хмурое выражение на лице. Странно ли это? С одной стороны — нет. Мы же родственники… С другой — абсолютно странно!!! И мама… мама светилась рядом с ним. Я ни разу не видела, чтобы она обнималась с отцом… только слышала, как они ругались, как мама плакала, а тут…

Её подменили. Ушло опасение и настороженность из глаз, появилась не бывалая лёгкость в движениях, она словно жизнь начала сначала. Разительные отличия. Где-то в глубине души и боясь себе признаться, я завидовала чёрной яростью, ведь моё состояние было абсолютно обратное. Вот такой жизненный реверс.

А ещё…

Как-то ночью зашла на кухню и увидела… они обнимаются, развернулась и ушла тут же притворившись, что мне показалось.

Так вот, не показалось. Я отчётливо видела руку на пояснице и склонённое лицо над лицом матери и клянусь, так близко родные быть не могут. Взбежала по ступеням и хлопнула дверью, чтобы, тяжело дыша приказать себе развидеть. У меня получилось. Потому что силы иссякли.

Гнев настиг и разъедал как кислота сразу после слов Назара о том, что он мой отец. Клянусь я возненавидела его в ту же секунду! Но…

Стадию торга и депрессии заглушала боль внутренняя, но, когда однажды утром я проснулась и долго смотрела в потолок поняла, что приняла. Пружина внутри взяла и распрямилась, доставляя сначала облегчение, а потом лёгкую, практически неосязаемую радость.