Книга После развода. В его плену, страница 71 – Мария Устинова

На операцию.

Мне сказали идти домой.

Но я продолжаю ждать.

Спартак и Артем на улице. Не решаются оставить босса, как и остальные ребята.

А у меня просто нет выбора.

Куда мне ехать?

Домой, одной?

За то время, что живу у Влада между нами словно появилась невидимая цепь.

И конец этой цепи держит он.

Я привыкла быть рядом.

Я уже не помню, как это — остаться одной, самой принимать решения. Думать, что я буду на ужин или что я надену.

С ним я стала беспомощной.

И я просто не представляю, как это — отойти от него.

Наверное, медсестры, которые дали мне успокоительное и уговаривали ехать домой, думают, что у нас огромная любовь и лебединая верность, раз отойти не могу от мужа.

Готова сутками ждать и спать в жестком кресле.

Люди часто ошибаются, когда смотрят со стороны.

Не помню, сколько жду.

В приемной покое тихо.

Наверное, уже ночь.

А когда ко мне выходит врач, я с трудом встаю. Ноги затекли и наваливается дикая усталость.

— С вашим мужем все в порядке. Хорошо перенес операцию. Сейчас в палате.

— Я могу его увидеть?

— Идемте.

На плечи набрасывают старомодный белый халат, и я поднимаюсь за врачом на третий этаж.

На огромных лестничных пролетах гуляет эхо.

Это муниципальная больница, но с коммерческим отделением. Спартак оплатил отдельную палату. Дежурную медсестру. И договорился об охране. Сейчас парни поднимаются со мной.

Но остаются снаружи, кроме Спартака, который входит вслед за мной.

— С ним все нормально. Он после наркоза, — предупреждает врач.

А у меня с плеч падает камень, когда вижу его в кровати. Голого, накрытого до середины груди простыней.

Плечо и грудь справа перевязаны.

Но живой.

Без сил падаю на стул, придвинутый к кровати и больше не слушаю никого.

Беру ладонь в обе руки.

Сжимаю, удивляясь, какая она мягкая и безвольная.

— Влад…

Врач выходит, но Спартак остается.

Мне все равно.

Я сижу с закрытыми глазами, ощущая легкость на сердце. Влад еще без сознания.

Но скоро отойдет от наркоза.

Я даже только не выяснила, что с ним.

Мне хватило пары слов, что с моим мужем все хорошо, чтобы впасть в эйфорию.

Прижимаю к губам его руку.

С закрытыми глазами шепчу молитву.

Пусть сохранит ему жизнь. Пусть он очнется и все будет хорошо, насколько возможно…

Остальное я все заранее прощаю.

Пусть только вернется ко мне.

Перед клубом я пережила такой ужас, что при одном воспоминании становится страшно.

Дышу.

Периодически начинаю шептать ему в пальцы.

Это такое облегчение — не ощущать тех разрушающих чувств.

По силе эмоций их можно сравнить с теми, что я испытала там…

В дом Дикановых я по-прежнему боюсь возвращаться даже в мыслях.

И в те черные чувства, пока я орала на асфальте, тоже.

Перевожу дух, ощущая, как внутри все переворачивается от воспоминаний, и снова шепчу слова надежды:

— Влад…

От окна раздается голос Спартака:

— Артем, дай мне пушку… Твою мать.

— Что такое?

— Посмотри, — он вытирает лицо, словно пытаясь избавиться от липкой паутины. — Твою мать… Машина Луки подъехала.

Лука.

Перестаю дышать, уткнувшись губами в руку Влада.

Каменею.

Спартак с пушкой занимает позицию с одной стороны двери. Артем с другой.

Они в панике.

А я смотрю на Влада, сжав руку. На глазах появляются горячие слезы.

Мгновенно я становлюсь никем.

Ни мыслей, ни чувств.

Только воспоминания…