Книга Тёмный защитник, страница 41 – Селеста Райли

— Любовь не для таких, как мы, Элоди. Я это знаю, и ты тоже, — говорю я ей. — Для всех будет безопаснее, если мы никого не будем любить.

Она смотрит на меня с мягкой, но грустной улыбкой. Я понимаю, что она осознаёт это. Гангстеры и любовь не могут сосуществовать, это либо одно, либо другое.

ЭЛОДИ

Вито творит на кухне настоящее кулинарное чудо, и я не собираюсь ему мешать. Я не очень люблю разогретую кашу из микроволновой печи, хотя знаю, что она удобна и проста в приготовлении. На вкус она мне, кажется, как пластик. После разговора о проклятии между нами возникло некоторое напряжение.

Мы с Вито не так уж сильно отличаемся. Мы оба точно знаем, что такое настоящая жизнь, а что нет. Мне повезло больше, чем большинству девушек, потому что я знаю это. Другие женщины не представляют, насколько жестоки бывают наши семьи. Они живут богатой жизнью в блаженном неведении. Фальшивая любовь и идеальные семьи на публике, но за всем этим скрывается совсем другая жизнь, о которой знаем мы с Вито.

— Хочешь, я научу тебя? — Спросил он. Его расстроило, что я не умею готовить, как будто это единственное, на что способны женщины, а я этого не умею. Он, наверное, думает, что я не заслуживаю уважения, раз не могу приготовить еду.

Но это же не так! Я могу убить человека с пятидесяти шагов, я отмываю деньги лучше, чем любой мужчина в костюме, а то, что я не умею готовить, не делает меня хуже. Это просто нелепо. Но, нам всё равно больше нечем заняться, так что у меня нет причин отказываться от его предложения.

— Ты бы хотела научиться? — Спрашивает он с улыбкой. Возможно, он шутит. Научиться готовить, не так страшно, но мне кажется неправильным учиться этому у кого-то, кто не является членом моей семьи. Кулинария — это семейная традиция, которая передаётся из поколения в поколение.

— Не то, чтобы мы были очень заняты или что-то в этом роде, — пошутил он, и я кивнула в ответ.

— Ладно, Вито, давай, научи меня готовить.

Я принимаю его предложение, надеясь, что смогу чему-то научиться, находясь взаперти в этом маленьком домике. Когда я помешиваю макароны, он резко выхватывает у меня ложку.

— Нет, не перемешивай! — Говорит он, качая головой, словно я совершила ужасный кулинарный проступок. — Ты ведь никогда раньше не готовила, не так ли?

— Нет, — отвечаю я, — я училась стрелять, и единственное, чему меня научили, это готовить по книгам.

Это замечание привлекает его внимание, и он начинает разговор.

— Марко тоже готовит по книгам. Мой отец научил его. — Говорит Вито, пробуя соус. — Однако я научился стрелять и готовить.

Когда он в хорошем настроении, его лицо становится привлекательным. Мне нравится его улыбка и то, как он может быть внешне жёстким, но при этом оставаться немного человечным. Мы все такие. Иногда.

Мы продолжаем разговор, и он действительно пытается научить меня чему-то, но в этот момент в дверь стучится охрана.

— Сэр, — говорят они ему, — произошло нарушение периметра. Пожалуйста, оставайтесь внутри и держитесь подальше от окон. — Я смотрю на Вито, и он молча кивает мне, закрывая жалюзи на кухонном окне.

— Спасибо, — отвечает он и идёт запирать дверь. Когда она закрывается, он говорит мне: — Давай закончим, чтобы мы могли поесть, и подождём. Это может быть просто животное. — Он пытается успокоить меня, но после того, что случилось дома, на Сицилии, страх не покидает меня. Я не показываю этого на своём лице, но он есть. Что, если это конец для меня? Вито продолжает готовить, но я не обращаю на это внимания. Я слышу шум и проверяю каждую дверь и окно.