Книга Тёмный защитник, страница 39 – Селеста Райли

— Ты можешь приготовить, если хочешь, — предлагаю я, и она садится рядом со мной на диван.

— Я подумаю об этом, — отвечает она, скрещивая ноги на кофейном столике. — Итак, почему ты отвечаешь за меня? — Спрашивает она. — Они могли бы оставить меня здесь с охраной. Но твой отец заставил тебя остаться. — Я задумываюсь над тем, что ей сказать. Омерта, мы не говорим о работе, но она выполняет свою роль в семье. Она не похожа на других женщин.

— Он хочет преподать мне урок, — признаюсь я, — потому что я позволил тебе сбежать. Я потерпел неудачу, и теперь меня наказывают.

— Ты не позволял мне ничего делать, это была моя вина, — с гордостью говорит она. — Почему ты ему не нравишься? Что ты сделал? — Задаёт она слишком много вопросов, особенно личных. От этого мне становится не по себе, потому что я хочу ответить на них, хотя и понимаю, что не должен этого делать.

— Я напоминаю ему дочь, мою сестру, мы были близнецами, — говорю я. Я знаю, что никогда не буду любимым сыном. Я второй ребёнок в семье, но я напоминаю ему о том, что он потерял. Ему легче ненавидеть меня, чем смириться с её смертью. — Она умерла, а я выжил, — говорю я себе. Элоди смотрит на меня, и я знаю, что она может это понять. В наших семьях существует особая динамика, которую посторонним никогда не понять. Иерархия.

— Ты — козел отпущения, Марко — золотое дитя, а Сэм — малыш. — Как точно она подметила! — По крайней мере, у тебя есть они, а у меня никого нет. — Я никогда не задумывался о том, что было бы без моих братьев, они всегда рядом. Я никогда не чувствовал себя таким одиноким, как она.

— У тебя есть отец и Гвидо, — замечаю я. — А у неё большая семья: двоюродные братья и другие люди из её окружения. Интересно, почему никто из них до сих пор не пришёл ей на помощь?

— Мой отец сейчас в больнице, и я даже не знаю, жив ли он. Гвидо ревнует меня, хотя никогда не признается в этом. Я знаю это. Я вижу это в его глазах, когда мой отец предпочитает меня ему.

Я уверен, что Гвидо это не нравится. Это было бы унизительно для любого мужчины. Представьте, что женщине отдали бы предпочтение, а не мужчине. Я знаю, что был бы менее впечатлён.

— Гвидо должен был бы взять верх, а не я. Итак, ты понимаешь, как это может усложнить ситуацию. У меня никого нет, Вито. Ты должен благодарить Бога за свою семью. Даже если они сводят тебя с ума.

Она права. По крайней мере, я знаю своё место в семье. Они все ещё со мной, и я не могу представить, как ей должно быть страшно, когда у неё никого нет. Я вижу, что разговоры о семье расстраивают её. Элоди встаёт.

— Я приготовлю ужин, — говорит она, доставая ингредиенты из кладовки и холодильника. Я с интересом наблюдаю за ней, не желая вмешиваться. Элоди режет лук, и когда я встаю, чтобы проверить, как у неё дела, на сковороде замечаю что-то подгорающее.

— Что, чёрт возьми, ты готовишь? — Спрашиваю я, выключая плиту и снимая сковороду с огня. Я не могу понять, что за смесь она начала готовить. — Ты умеешь готовить?

— Нет, я не умею готовить. Но я старалась, — смеётся она, ставя раскалённую сковороду под струю воды, что сопровождается большим облаком шипящего пара. За всю свою жизнь я ни разу не встречал женщину из Коза Ностры, которая бы не умела готовить. Для них главное — накормить своих мужчин и семьи. Эта катастрофа действительно вызывает беспокойство.