Онлайн книга «Табу»
|
Телефон периодически вибрировал, выцарапывая на отполированной поверхности стола причудливые узоры. Но мне не хотелось знать ничего. Отгородившись от внешнего мира, я искала тишину внутри себя. Зализывала раны, пыталась собраться и просто выйти на улицу, но стоило мне только коснуться дверной ручки, меня прошибал пот. Сколько человек может жить вот так? Пока есть крыша над головой и деньги? Только в моем случае это все было временным. Последний отцовский перевод внушал надежду, уверенность в завтрашнем дне. Нет, не так. Он грезил надеждой о продолжительном заточении, исключающем необходимость выйти на улицу. От Лазаря не было ни слова. А как же жесткость в его взгляде, практически приказной тон голоса, наполненный всей строгостью этого мира? Что? Все, больше не нужна одинокая бедняжка? Да? Поиграл, и хватит? Больше не беспокоит взбалмошная девчонка, нарушающая его покой? Звонила пару раз Сашка, но я так и не решилась ответить, продолжая смотреть на потухающий экран телефона. Что ей сказать? Как посмотреть в глаза? Уверена, что ей уже известны все подробности, произошедшие с отцом, тогда тем более не вижу смысла о чем-либо говорить. Зачем этой счастливой девочке мои слезы? Пусть живет в своей иллюзии, не впитывая вирус, гордо носящий имя Моисеевых. Черт! И зачем я поменяла фамилию? В паутине самобичевания и горестных воспоминаний уловила монотонный стук. Подскочила в кровати и замерла, вглядываясь в темноту квартиры. В многочисленных зеркалах отражались лишь уличные фонари, телевизор перестал работать еще вчера – мне было лень вставать, чтобы включить говорящий ящик вручную, потому что в пульте сели батарейки, ну, или он захлебнулся в разлитом бокале вина. — Ося, открывай. Я никуда не уйду! — Замолчи! – в два прыжка оказалась в коридоре и стала судорожно открывать многочисленные замки толстой металлической двери. – Соседей перебудишь. — Ну и х*ен с ними, – брат сидел прямо на полу, сжимал почти опустевшую бутылку вискаря, прислонившись к соседской двери. Васька… Он был красивым. Все девчонки интерната грезили о взбалмошном мальчишке, навещающем свою сестренку. Знал бы он, сколько мне пришлось драться за него. Сколько волос я повыдергивала только за то, что они впутывали моего брата в свои девчачьи разговоры, сколько длинных кос поотстригала тем, кто умудрялся закрыться с ним в подсобке. Он был только мой… — Заползай, пьянь. — Ой, кто бы говорил, – прошипел он и стал пробираться в квартиру, волоча за собой дубленку. – Ты давно на себя в зеркало смотрела? Щелкнув выключателем, осторожно подняла глаза, чтобы встретиться взглядом с той, которая с осуждением смотрела на меня из зеркала в толстой медной раме. Абсолютно серое лицо с выпирающими скулами, глубокие впадины под глазами, оттеняющие темные глаза серо-зелеными кругами, потрескавшиеся губы и заострившийся нос. Предательские ключицы выпирали из растянутого ворота пижамы, а руки превратились в тонкие веточки. — Ты давно ела-то? — Жива же еще, чего припёрся? — Не отвечаешь на звонки, вот и припёрся, – Васька скинул обувь, сбросил висевшую на одной руке дубленку и пополз в гостиную, скребя стеклом бутылки по паркету. — Верх братской любви. — Ой, ты тоже хороша. Может, я давно сдох в подворотне, а ты даже не позвонила. Только о себе и думаешь. Впрочем, это в твоем стиле. |