Книга Табу, страница 72 – Евсения Медведева

— Оксана…

Я вздрогнула и замерла, истерично вспоминая, сколько раз я слышала от него свое имя. Но в голове лишь всплывали обрывки наших стонов, окровавленные пальцы, горестные вздохи, шлепки влажной кожи и его шипящее: «Кошка». Не могла повернуть голову, не хотела снова наткнуться на его щенячий взгляд, наполненный болью. Откуда она там? Что этот мальчишка может знать о боли?

С того момента, как он напоил меня до отключки, мы и не виделись. Я очухалась только через сутки. Холодильник был забит едой, телефон выключен, а квартира закрыта на все замки. И вот снова он.

— Оксана, – повторил он, подойдя ко мне ближе.

— Не приближайся, – шептала я, потому что голос так и не вернулся.

— Не дури, девочка, – Лазарь говорил тихо, облокотившись о капот своей отполированной машины. Старался выглядеть расслабленно, но выступающие от напряжения желваки выдавали его с потрохами.

— Мне нужно держаться от вас подальше.

— Садись, я подвезу, – Сережа дернулся от моих слов, но лишь поджал губы, чтобы сдержать рвущиеся слова.

— Нет, я сама.

— Ты же знаешь, что я все равно подвезу. За тобой только выбор, как это я сделаю.

Он не сводил с меня глаз, а я же, наоборот, трусила, не в силах посмотреть. Чего боялась? Жалости? Слабости? Что в его глазах я боялась увидеть? Копалась, пытаясь найти хоть намек на ненависть, искала ниточку, за которую можно потянуть, чтобы заставить себя возненавидеть его. Но внутри было пусто. Ничего. Выжженное поле и пустота.

— Сереж, я прошу тебя, уезжай. Уйди. Оставь меня.

— Оксана, я отвезу тебя домой, – он схватил меня за локоть и почти насильно втолкнул в машину, предварительно заблокировав замок. Старушки, торгующие цветочками у ворот кладбища, с нескрываемым интересом наблюдали за довольно странной парочкой. Сидя круглый год на одном месте, редко удается увидеть что-то интересное. Все одинаково: скорбь, слезы. Даже слух притупился, сердце больше не ёкало от женских рыданий. А тут такие страсти. Старушки перешептывались, тыкали пальцами в их стороны, периодически косясь на пару, застывшую у ворот. Васька с Ниной с любопытством наблюдали за тем, как Лазарь шустро оббежал машину и рванул с места.

— А они?

— Василий на машине, доберутся, – отсек Лазарь, топя педаль. Он гнал машину по ухабам, вилял по накатанной колее, ловко обгоняя грузовики и печально плетущиеся машины.

— Мне не домой.

— Я знаю.

Выбравшись на объездную, он облегченно выдохнул, когда понял, что мы встали в пробку. Тишина в салоне тяготила, но мне было все равно. Пытаясь отвлечься, рассматривала водителей соседних машин.

— Мне нужно уехать, Оксан.

— Мне написать тебе записку, что ли? Чего это ты вздумал отпрашиваться?

— Я не отпрашиваюсь, – Лазарь прикурил и открыл окно. – Ставлю тебя в известность.

— Мне все равно.

— А мне нет. Хочу, чтобы ты сидела дома и не высовывалась, пока не вернусь, а потом мы решим, что делать дальше.

— Мы? – это слово застряло у меня в горле комом. – Какие, мать твою, МЫ? Есть ты, а есть я. И никаких МЫ не было, и не будет. Ты перегрелся, что ли?

Впервые повернула голову, чтобы посмотреть ему в глаза. И вздрогнула от ярких полос царапин, рассекающих его лицо. Отпущенная щетина не справлялась с маскировкой, просвечивая следы моего гнева. Но Лазарь был абсолютно спокоен, он курил, пуская аккуратные кольца дыма к потолку.