Онлайн книга «Наизнанку»
|
— Папенька! — взвизгнула я и бросилась к отцу на шею. Он отточенным движением подбросил меня, позволяя обхватить его крепкое тело ногами. — Почему ты так долго? Обещал неделю, а сам? Уже четвертая пошла! Я соскучилась! — Кролик мой… — Не называй меня так! И так уже прилипло. — Ну, покажи папке кролика, дочь? — его огромная теплая ладонь легла мне на затылок, зарывшись пальцами во взъерошенные волосы. — Давай, я так соскучился! — Нет, — я крепко сжала руками шею отца, пряча от него свою улыбку в мягком кашемировом пальто. — Давай, покажи. — Пап! Мне уже не пять! — Дочь… А мне уже далеко не сорок, может, это в последний раз? — Папа! Прекрати, — я откинулась, чтобы посмотреть ему в лицо. — Ты у меня еще молодой! Мне тут птичка напела, что девушку себе нашел. — Моисеева! — он громко рассмеялся, откинув голову назад. — Ты настоящая Моисеева. Даже муха не пролетит. — Па-а-а-ап… Ну, расскажи? — Покажи кролика, — он свел брови вместе, пытаясь сделать лицо суровее. — Нет! Ты все равно меня обманешь. Я покажу этого ужасного кролика, а ты ничего не расскажешь. Я тебя знаю. — Янка! — На, держи… — я сморщила нос и вздернула верхнюю губу, обнажая передние зубы, сложив руки вместе, стала быстро выдыхать, пропуская воздух через зубы, издавая звук, от которого отец каждый раз катался по полу. И теперь он расхохотался так громко, что даже через толщину теплого костюма почувствовала родную вибрацию. Его бархатистый смех — это самое настоящее признание в любви. А голубые глаза, которые становятся цвета морского бриза, прозрачные ресницы сдерживали едва заметные слезы. Раньше я думала, что он плачет от смеха, а сейчас заметила, что смеяться он начинает после того, как предательские слезы наворачиваются на глаза. Мой папка. — Янка, я тебя обожаю, — он прижал меня к себе так крепко, словно пытался заполнить каждый миллиметр между нами. — Отпусти! Меня там снег ждет, а то дядя Миша, наверное, все сгреб, — я стала дергаться, пытаясь спрыгнуть. — Нет, не сгреб. Знает, что первый снег твой! — Я скоро! Раз уж моя попка ничего, то я претендую на половину пирожков, — я поскакала к выходу. — Янка…. Какая же ты девчонка! Выбежав на улицу, зажмурилась. Глаза настолько привыкли к серости дождливой осени, что сейчас на миг показалось, что я попала в рай. Нет, я, конечно, люблю осень за ее ласковые дожди, за красоту опавших листьев, за тяжелое небо и устрашающие грозы. И лето люблю за предвкушение чего-то сказочного, нового, за тепло и бронзовый загар. А весну люблю за дурманящий аромат, который наполняет грудь свежестью, а душу надеждой…. А от зимы я просто в восторге! Она показывает всю природную мощь, решая судьбы букашек. Кто-то замерзает, кто-то впадает в спячку. Она морозит деревья, покрывает льдом машины, дома, заставляя людей греться не только физически… В такие моменты хочется чего-то больше, чем просто согреться. Хочется мира, уюта. Вот и сейчас расплылась в улыбке, смотря на переливающееся покрывало. Уже декабрь, а снег в этом году не торопился укрывать уже промерзшую землю. Все три недели белые мушки летали, только изображая видимость приближающейся зимы. А сегодня всё, как я люблю. Уснула осенью, а проснулась зимой. Разбежавшись с крыльца, упала на заваленный снегом газон. Снег лежал такой чистый, настоящий. Блестел, заставляя жмуриться. Набрала полные ладони снега и подбросила вверх. Рыхлые легкие снежинки закружились в воздухе, ложась на лицо. Легкое покалывание сменялось приятным холодком. Справа послышался шорох. Ко мне бежал черный лохматый пес, который категорически отказывался жить в доме, выбрав себе место в стоге сена у конюшни. Вечером зарывался в засохшую траву и спал до утра. Дикарь. Невозможно приручить. Делает только то, что хочет. Точно, Скала. Лохмач подбежал и сходу лизнул меня в щеку. Не в силах сдерживаться, рассмеялась так громко, что из домика охраны высыпали парни. Они почесали затылки и снова вернулись к своим делам. Собака легла рядом со мной, наблюдая, как я подбрасываю пригоршни снега в воздух, лишь изредка поскуливая, когда в него прилетали холодные комочки. |