Книга Наизнанку, страница 92 – Евсения Медведева

— Ну, что ты к ним прицепился? — голос Куранова заставил обернуться.

— Я что-то не…

— Яна Викторовна в бассейне. — Андрей поднял правую руку, делая шаг назад, словно уворачиваясь от нападения. — С собой не пригласила.

— Хм… Расстроился? — опять это имя. Сегодня все будут говорить о ней?

— Нет, у меня дома жена и трое детей. Мне и так хорошо… С парой яиц, — Куранов хмыкнул.

— Сколько? — я снова обернулся, обводя молодого парня взглядом. Высокий, крепкого телосложения. Глубоко посаженные карие глаза сверкали будто издалека. Он не производил впечатления многодетного отца, а когда я смотрел его дело, там было, кажется, всего двое детей.

— Ага… Жена два дня назад подарила третью девку, — Куранов закурил и, убедившись, что бить его не собираются, сел на край ринга.

— Да ты «ювелир», я посмотрю? Поздравляю!

— Ага! Мне, конечно, мама говорила, что я вырасту бабником, но не думаю, что она именно это имела в виду.

— Тогда прости, что бросил тебя на передовую. Нервы выматывает? Или у тебя иммунитет на женские истерики?

— Нет, все нормально. Истерик нет, луну с неба не просит, — он рассмеялся.

Я нахмурился и развернулся к нему всем телом, внимательно рассматривая парня. Он не трясся от страха, не дрожал от неуверенности, не заискивал, даже ненависти не было. Ничего! Просто сидел и курил, осматривая уличную территорию. Слегка прищуривался, рассматривая мишени, по которым палили парни.

— Да, расслабились без Козыря. — он встал и пошел в сторону тира.

— Пока свободны! — я махнул парням и последовал за Курановым. — Что ты имеешь в виду?

— Просто Козырев был хорошим мужиком. Сам подбирал каждого парня. Учил, помогал! Не терпел быдлячества, хамства и пьянок. А теперь? Посмотри на них, — мы подошли к Динарову и Бубе. — Привет!

— Привет! Что, говорят, тебе доверили сокровище? — рассмеялся Буба, похлопывая по плечу Андрея.

— Так, ладно. Завтра тренировка отменяется, мне из города нужно смотаться, — я развернулся и достал телефон. — А как умер Козырь?

Куранов поджал от гнева губы, а остальные стали нервно переглядываться. Они были в шоке от такого поворота, а я так долго ждал пока они расслабятся.

— Умер? Ему проделали дырочку в черепе, когда он шел в садик, чтобы забрать дочь, — Куранов пнул кованую скамейку и сел на нее, подняв воротник черного короткого пальто. — И все сразу бросились пить и бухать. Никто не ищет того урода.

— А ты ищешь? — я повернулся к Куранову. Парень встал, втянул шею, убрал руки в карманы пальто.

— А я найду, — он кивнул и направился к главному входу в спортклуб.

Город уже погрузился в темноту. Расслабился. Границы стеклянных высоток перестали казаться резкими. Не стал зажигать свет, так и сидел на диване в полной темноте. Казалось, что, если зажечь хрустальную люстру, все мои проблемы и мысли вспыхнут, как светлячки ночью. Нет, я не хотел их прятать или забывать, просто нужен порядок.

Я знал, что Козырева убили. Но все как-то странно. Все в кучу, как салат оливье. Козырева убили за два месяца до похищения, за два дня до моего приезда. Выстрелили в голову в подъезде детского сада. Я слышал о нем, как о жестком, но справедливом, да и Бояра отзывался неплохо. А ему я верю. Яркая, неподдельная реакция Куранова немного смутила меня. Вернее, тот контраст между реакцией Андрея и остальных. Они были смущены, только непонятно чем?