Книга Сдавайся, это любовь…, страница 58 – Евсения Медведева

Но не могу я бросить Ваньку. Не могу…

Стукнула в дверь ради приличия и сунула голову в до боли знакомый кабинет.

— Алексей, доброе утро, – я в привычной для себя манере растянулась в улыбке и взмахнула ресницами, прежде чем войти. – Надеюсь, что вы рады видеть меня.

— Людмила Аркадьевна, – мужчина замер, будто привидение увидел. Взгляд его стал метаться от открытого окна к дверному проёму, очевидно, решаясь, то ли выпрыгнуть, то ли вынести меня вместе с полотном.

— Ну, нет, Алексей, – страх, тревога и волнение вмиг растворились. Вот каждый раз! Каждый грёбаный раз, когда натыкаюсь на орущий взгляд, что-то типа: «Баба за рулем! Тебе в «плейбое» с такими буферами сниматься, а не прокуроров бумажками заваливать. Рабочий «тазик»… Да миллион… Миллион шуток, подколок и вот такой вот едкий и снисходительный взгляд. Все это триггером было, спусковым курком, после чего уже меня было не остановить.

— Вы решили сбежать? Тогда я вам всё же советую окно, – прислонилась спиной к двери, сложила под грудью руки, чтобы не думал, что сдамся без боя. Ну, нет…

— Чем обязан?

— Сидоров Ваня. Он пойдет со мной.

— Людмила Аркадьевна, – Генеральчик вздохнул и опустился на кресло, склонившись над какой-то кипой бумаг. – Я понимаю ваше рвение защитить сироток, но это другой случай. При задержании разбойной группы беспризорников, что поджигали мусорные баки, оперативная группа столкнулась с сопротивлением. Вы понимаете, о чем я говорю?

— Смутно. Дальше?

— А что, собственно, дальше? – я вдруг поняла, что Алексей косится куда-то мне за спину. – Они разбили голову сотруднику при исполнении. Теперь вы понимаете, о чем я говорю?

— Почему не вызвали органы опеки? Почему директор детского дома узнал об этом только утром? Почему…

Мой последний вопрос комом застрял в горле. Кожа покрылась мурашками, волоски на руках стали подниматься, коленки затряслись, а сердцу вновь стало тесно в грудной клетке.

Дёрнула головой сначала вправо – пусто… Влево… И воздух вспыхнул прямо в лёгких. Взгляд зацепился за металлический турник, спрятавшийся за высоким металлическим сейфом.

Блядь…

Мне даже открывать глаза не нужно было. Я просто знала, что опять угодила в капкан.

Стало душно, костюм стал тесным, по спине побежали капельки пота, а горло вмиг пересохло. И как только сладкий аромат его парфюма коснулся носа, меня словно в прорубь бросили. Без предупреждения и права на помилование.

– Не даёт покоя Мила (автор Карнацкий И.)

В доме снова никому.

Ничего не слышно было,

Кроме слова «почему?».

Почему на клумбе летом

Распускаются цветы?

Почему у мамы нету

Ни усов, ни бороды?

Потому, что наша Мила

Снова ротик не закрыла… Почему же моя Мила снова ротик приоткрыла? Привет, сладкая, как шоколадка.

— Чибисов…

Что за день сегодня? А ведь ещё и восьми утра нет, а на пороге моего кабинета – подарочек. Высокая, статная, а в глазах огнище фигачит. Аж Генеральчик затрепыхался листом осиновым. Нет, я определенно был хорошим мальчиком, раз сама пришла.

Конфетка, а не женщина. И обёртка такая, что приятно смотреть, а ещё приятнее снимать. Нет, не приятнее. С Люсей это как-то иначе… Желание раздеть превращается в потребность, необходимость, и с этим невозможно бороться. Подушечки пальцев печёт, будто угли с кострища зачерпнул, а сердце рёбра начинает выламывать. Сильно. До боли при каждом вдохе.