Книга Его Мишень, страница 93 – Евсения Медведева

— Ты ведьма какая-то! – Люся обмахивала руками лицо, пытаясь прогнать румянец. – Что ни скажешь, всё сбывается, Ветер! Язык у тебя без костей!

— Всё! Вангую, что вечер сегодняшний удастся на славу! Пусть он перевернёт наши скучные жизни! Ну хорош же «шкапчик», Люська. Брать надо! Я тебе говорю.

Люся нас проводила за столик, а сама упорхалаприветствовать коллег. Ника тут же поймала официанта и заказала бутылку шампанского и закуску, решив форсировать события вечера.

— Всё! Я ставлю крест на Корольке, – Ника осушила первый бокал залпом и откинулась на спинку дивана. – Как думаешь, может, мне на Керезя глаз бросить?

Я захлебнулась первым глотком, вовремя захлопнув челюсть, чтобы не выплюнуть его на подругу. Ника даже внимания не обратила, лишь протянула мне салфетку.

— А что? Он такой горячий… А тело? Ты видела? Такой крепкий, поджарый, как скакун породистый. Так и хочется оседлать его, вот только характер у него не подарок. И взгляд такой… Как рентген. Смотрит, как все, а чувство будто под кожей шурудит в поисках слабых мест. Боюсь, что такого просто так приручить не получится, сам кого хочешь в бараний рог свернёт. Видела бы ты, как он ведёт переговоры…. Сеня! Это песня. Не жмётся, сидит в кресле королём, говорит кратко, по делу, а в глазах огонь горит. И как я раньше про него не подумала. Представляешь жеребяток от такого скакуна? Уверена, что и в постели он…

— Это Ментор… – выдохнула я и уронила голову на ладони, остановив бесконечный фантазийный поток мыслей Вероники.

— Где? – она подскочила с дивана, стала крутить головой, пытаясь высмотреть в толпе того, о ком я говорю. А потом застыла, очевидно, осознав смысл моих слов, и резко обернулась. – Герман?

— Да, Ника! Он – грёбаный Ментор.

— Да ну… – подруга осела и приложилась прямо к горлышку бутылки.

— Мы переспали, Ника, – сжала ладонь подруги и зарылась лицом в её волосах, чтобы спрятаться от всего мира. – А потом я сбежала, как кошка, перед этим нассавшая ему в туфли.

— Я надеюсь, что ты это фигурально, Сеня, – Ника гладила меня по волосам. – Да? А то я сто раз подумаю, прежде чем пустить тебя в дом.

— Ника! Я тут душу тебе выворачиваю, признаюсь в измене, а ты?

— В измене? Мишель, ты серьёзно? – Ника дёрнула меня за плечо, заставляя встретиться с её полным возмущения взглядом.

— Конечно, серьёзно! Я предала память Игоря, разве это не понятно?

— Нет. Я отказываюсь слушать эту ерунду. Он не египетский фараон, к которому в гробницу укладывают жён, чтобы этому поганцу было приятненько на том свете. Мишель, ты серьёзно? Неужели сама не слышишь, что несёшь?

— Я уже и сама не понимаю… В голове будто оливье из мыслей и чувств накромсали. А я всё, как пазл, пытаюсь собрать воедино, вот только без него ни черта не выходит. Приручил меня, как кошку к своим рукам, сбежать дал, да и сам растворился. Засранец твой Герман, пусть и скакун хоть куда… С той ночи прошла неделя, а он ни разу не звонил. Ни разу!

— Позвони сама. Извинись за туфли, – хихикала подруга.

— Он недоступен. Или просто заблокировал мой номер.

— Позвони сейчас!

— Ника, ты ещё недавно Геру хотела объезжать! А сейчас говоришь, чтобы я ему позвонила?

— Сеня, я за много лет, что работаю в их компании ни разу не видела Германа Львовича с дамой, честное слово! А ты мне тут реальность разбила в щепки! Давай сама его объезжай, а я себе ещё лучше найду. Звони, говорю, а то я это сделаю, благо поводов у меня уйма. Думаешь, что номер его есть только у тебя? Скажу, что Мирон твой диван обратно в свой кабинет велел поставить.