Книга Его Мишень, страница 65 – Евсения Медведева

— Не трогай диван, – стала дёргаться, чтобы освободиться от наглого Королька, прижимающего меня ногой к столешнице. Не могла дышать, смотреть в эти жгучие и откровенно удивлённые глаза Германа, что нависал надо мной. Его взгляд ожог оставлял по пути своего ласкового скольжения по губам, скулам и шее. Я и пошевелиться не могла, чтобы спрятаться от них.

— Я сказал, что блядства этого в моём кабинете не будет.

— Да он даже не красный, Мирон! – собрала всю злость в кулак и оттолкнула друга, наконец-то поднявшись со спины. – Мужчинам свойственен дальтонизм. Это на генетическом уровне, я читала об этом в научном журнале.

— То есть, ты хочешь сказать, что он не красный? – Мирон поправил мое платье, подал разбросанные по кабинету сабо и помог спрыгнуть со стола. – Ника, кофе прямо сейчас!

— Есть, мой фюрэр… – подруга высунула язык и, зазывно покачивая бёдрами, вышла из кабинета.

— Нет, конечно! Королёк, ну, какой же он красный?

— Технически, Миш… Ксения права, – Герман снова сел в кресло, захлопнул ноутбук, что мешал ему следить за мной. – Это цвет выдержанного вина. Французское, да, Ксения?

— Ой, Гера, бля*ь… – отмахнулся Мирон и, чуть замешкавшись, рухнул всем телом на замшевый источник своей истерики и закинул за голову руки. – У меня всё просто, некогда мне оттенки изучать ваши. Знаю чёрное, белое, красное, ну и остальное про охотника и фазана.

— Странно, – я скрутила волосы, прилипшие к шее, в пучок на затылке, закрепила их простым карандашом, валявшимся на столе, и села в свободное кресло, пытаясь нормализовать дыхание. – Потому что Королёв среди нас именно ты. А голубым кровям свойственна утончённость.

— Удобно, – Мирон перевернулся на бок и закинул ноги на подлокотник, разрывая моё сердечко небрежностью своего отношения к дизайнерской мебели. – Отдай на перетяжку. И можешь оставить.

— Мирон, этот диван останется здесь!

— Либо он, либо я, – заржал Мирон, подмигивая другу.

— Ксения, а вы знаете, в моём кабинете по соседству не хватает именно этого дивана, – Герман закурил, пуская кольца дыма под потолок. – Не взглянете на холостую берлогу? Думаю, что лишь ваша волшебная ручка способна стереть следы сухого интерьера.

— Обойдётесь, как вас там… Гера? Я всё сказала…

— Ладно, – Мирон растер лицо ладонями, выдохнул, поняв, наконец-то, что спорить со мной бесполезно. – Если через неделю этот ублюдок не покажется мне родным в этом кабинете, я его сам Керезю оттараканю. Уговор?

— Уговор, – я расслабилась, тихо радуясь небольшой победе. – Королёв, кстати, я немного вышла за рамки сметы…

— Началось! – друг закатил глаза и стал массировать виски. – На сколько?

— Чуть-чуть. Но ты всё равно сердиться будешь.

— Ладно, потом поговорим.

— Мирон Михалыч, там мебель в переговорную привезли, – Ника расставила на столе кофе и, заговорщицки подмигивая мне, стала косить взглядом в сторону Германа, от которого ничего не могло укрыться, поэтому он расплылся в довольной улыбке чеширского кота, жадно шаря взглядом по аппетитным формам подруги. Внутри всё сжалось, захотелось заорать и надавать ему по морде за вольность мыслей своих пакостных!

— Вон у тебя подруга есть. Принимайте, выгружайте, а у меня перерыв, – Мирон потягивал кофе, а мне дурно стало. Ловила взглядом чашку, молясь, чтобы ни одна капля не упала на замшу красивого цвета выдержанного вина. Казалось, я даже не дышу…