Книга Его Мишень, страница 50 – Евсения Медведева

— И что? – шепотом спросила я. – Почему они его отпускают?

— Бедовый. Убегает постоянно, но возвращается, когда тумаков наполучает. Если он приставать будет, вы мне скажите, я номер детского дома записала, быстро им учиню разнос!

— Анна Ильинична, а что это за детский дом?

— Да на Белореченской, – старушка стала рыться средь сканвордов и выложила мне визитку с адресом и телефоном. – Не близко, конечно…

— У меня к вам просьба, если он появится, дайте мне знать. Хорошо? Только не пугайте мальчишку.

— Ну… Хорошо… только старшая будет недовольна.

— А это уже мои проблемы. Всего доброго.

Я поплелась домой, на втором этаже открыла коробку и застонала… Клубника в ассорти шоколадов… Холодная, сочная, хрустящая, сейчас бы шампанского к ней. Шла по ступеням на свой этаж, поедая волшебный десерт, вот только на душе что-то тяжко стало. В груди появилась какая-то звенящая тревога. Это не страх, нет. Не беспокойство, а тонкое ощущение, что я что-то забыла… Это как, уходя с работы, кажется, что ты что-то не сделал, не отправил, или выбегая утром из дома, потом весь день мучаешься мыслями об утюге, которым отпаривал перед выходом брюки. Вот и сейчас, я металась по квартире, не понимая, за что взяться, чтобы унять это странное ощущение.

Загрузила посудомойку, идеально заправила кровать, сложила плед, поговорила с мамой по телефону, даже согласилась на девчачий обед завтра, а затем и шопинг, чтобы найти наряды на свадьбу Царёва.

Квартира погрузилась в темноту, а спокойствие всё никак не приходило. Сердце постукивало, а лёгкие сжимались, не давая сделать вдох.

Я скинула одежду и вбежала в ванную, открыв все краны с горячей водой, чтобы унять внезапную дрожь. Металась от стенки к стенке, ощущая приближающуюся паническую атаку. Ждала, когда наполнится ванна, чтобы опуститься в обжигающую ароматную воду, пытаясь вытеснить все мысли из головы. И как только ступни обожгло, а по телу пробежала волна прогоняемых мурашей холода, я смогла вдохнуть и нырнуть под воду с головой.

Пенная розоватая от ароматной бомбочки жидкость сомкнулась над головой, пряча меня от враждебного мира в своих уютных объятиях. И хорошо стало. Сердце притаилось, пульс выровнялся, и только тогда я вынырнула на поверхность, сделав вдох полной грудью. Смыла пену с лица, откинулась на бортик. Помещение уже заполнилось густыми тучами пара, по извилистым кружевным изгибам которого переливались блики свечей.

Рука сама потянулась к пачке сигарет в черной упаковке, которые теперь жили в ванной на полке, достала одну и потянула носом, заполняя легкие ароматом, что ассоциируется не столько с незнакомцем, сколько с лёгкостью в собственном теле.

Герман прав… Сука! Он во всем прав! Не смотрю, не вижу, не чувствую. Оградилась, чтобы не больно было, друзей вычеркнула, родителей бросила, чтобы можно было в случае чего оправдание себе подобрать весомое, что не знала, времени не было позвонить, да и далеко жила. Егор… Я столько раз проходила мимо него, но не замечала! Ничего не видела… Боже, как стыдно… Буфер выстроила, забыв, не только о своей жизни, но и о чужих… Черт! По телу пробежал разряд тока, меня будто молния пробила от какой-то мимолетной мысли. Я задержала дыхание, пытаясь не спугнуть её, не упустить…

— Блядь…– я даже не заметила, как взяла телефон, пальцы действовали машинально, а через мгновение в трубке послышался встревоженный голос отца.