Книга Сломанная любовь, страница 71 – Евсения Медведева

Олька сначала краснела, будто смущалась активности сына, но потом расслабилась: закинула на сидение ноги, развернулась к Мишке корпусом и посмеивалась над его резкими переходами и театральными вздохами восхищения. Я часто мечтал о том, какой могла быть моя жизнь, останься я рядом со Сладковой. И я определенно сейчас проживал один из эпизодов, в котором у меня была семья. Мое сердце билось часто-часто, душа трепетала от счастья, скулы сводило от улыбок и смеха, и лишь неизбежное расставание накрывало все это чёрной вуалью досады.

Остановившись у ограды её дома, я спустил Мишку, пожал ему руку и закрыл глаза, впитывая детский смех, чтобы хватило до завтрашнего дня.

— Пока! — Мишка махал рукой, пока задом шагал по тропинке. — Ты приедешь? Обязательно приезжай! А лучше завтра, когда я уже посплю. Обещай-обещай!

— Обещаю-обещаю, Миш…

— Спасибо, Мирон, — Оля хотела было закрыть калитку, как я поймал её за локоть.

— У тебя есть десять минут, Королёва.

— На что?

— На сборы, иначе твой кораблик уплывет без нас…

Глава 22.

— Ты меня пугаешь, Королёв, — Оля шла по тропинке, поправляя лямки белого джинсового сарафана, и на ходу надевала босоножки на тонком каблучке.

— Не ссы в туман, Сладкая, — я открыл для нее дверь, подал руку. — Не обижу.

— Ты и не специально можешь так приложить порой, что мало не покажется.

— Это точно. Это я могу…

Сел в машину, закурил, заметив, как повела носом Олька и протянул ей сигарету.

— Готова?

— Да мне уже и терять нечего, — Олька скинула босоножки, подобрала в уже отработанном жесте ноги и забрала у меня сигарету. — Мишка очень эмоционально рассказывает бабАле про паровозики, а через полчаса вырубится по-детски беззаботным сном. Поэтому забирай меня Королёв, и делай, что хочешь… Не сбегу от тебя.

— Почему? — я отчаянно делал вид, что увлечён дорогой, хотя самого трясло от желания услышать нужные слова. Знал, что моя Королёва знает это… Оттого и мучает меня затянувшимся молчанием, сосредоточившись на этой гребаной сигарете.

Она никогда не курила, просто медленно втягивала носом горький дым с ароматом вишни. Нравилось ей, успокаивалась она так. Вот и сейчас смотрела на тлеющий кончик и улыбалась.

— Потому что не хочу! — рассмеялась, да звонко так, что перепонки дрогнули.

— Хорошо… — с силой выдохнул напряжение, что парализовало моё тело.

— Если ты везешь меня на свидание, значит, есть решение уже в голове. Ты никогда не делаешь ничего просто так. А спустя столько лет и подавно смягчиться не мог.

— А решение, Ляль, одно. Я и так думал, и так… А итог все равно один и тот же.

— И?

— А мы сейчас с тобой напьемся в зюзю, мать, а там и разговор сам польется.

— Королёв, ты с ума сошел? — рассмеялась она, возвращая мне сигарету. — Ты решил напоить меня?

— Ну, да. Я никогда не видел тебя пьяной.

— Я сама себя пьяной не видела, Мироша. Сначала Мишку носила, потом кормила. Некогда мне было этой ерундой заниматься.

— Выкормила? Выносила? За сына спасибо, но всё, я вернулся, даёшь ерунду.

— Ты, как бабушка моя, она вечно зудит, чтобы я напилась и отправилась на поиски приключений.

— Считай, что ты их нашла.

— Я и не сомневаюсь, Королёв. До твоего появления в моей жизни, всё было иначе. Всё! А ты появился, и всё по херам пошло… Я вот иногда думаю, ты - подарок судьбы или кара за нелюбовь к математике? Большего я просто нагрешить не смогла.