Книга Сломанная любовь, страница 126 – Евсения Медведева

— Потом! — Ляля танком пёрла вперёд, даже не думая останавливаться. Или говорить не хотела?

— Сейчас говори!

— Миша! — Олька увидела нашего прилизанного малыша в толпе и рванула к нему.

Сын стоял испуганным воробушком среди галдящих первоклашек, озираясь по сторонам. Сердце защемило и захотелось забрать его и увезти туда, где спокойно и весело… Но нельзя. Это его первая ступенька лестницы, с которой иногда придётся падать, а иногда через силу карабкаться вверх. Мишка заметил мать и заулыбался.

С момента нашего серьёзного разговора он ни разу не назвал меня папой. Да он вообще перестал меня называть хоть как-то. Нет, отношения наши не изменились, Мишка иногда ездил со мной на работу, да и спать не шёл, пока я с работы не вернусь. Дядь Мирон исчез, но и папа всё никак не приходил. Меня это совсем не беспокоит, потому что моей любви хватит даже до его пенсии. Пусть сам решится, а я дождусь. Обязательно дождусь!

На ступени школьного крыльца вышла, очевидно, директриса, и музыка стихла. Учителя выстроили первоклашек в шеренги, родители вручили им букеты с пышными и высокими гладиолусами, из-за которых теперь малышей почти не было видно. А я ещё ругался на Лялю, что букет маленький заказала.

— Мой сын не пойдёт с этим веником! Чё он лох какой-то? — шипел я, ходя следом за Лялькой, что уже поздней ночью отпаривала форму Мишке. — Надо было больше заказать!

— Мироша, не надо. Завтра всё сам увидишь.

Женщина с пышным бантом на блузке стала толкать дежурную сухую речь про долгий и важный путь к образованию. Лицо женщины было спокойным, речь безэмоциональной, поэтому уже на второй минуте шеренга стала шевелиться, а букеты опустились к асфальту, превращая острые пики гладиолусов в веники. В мою руку проскользнула теплая ладошка, а на плечо упала голова.

— Смотри, какой зайчик испуганный, — голос Ляльки дрожал, как и рука.

— Нормально всё будет. Освоится, найдёт друзей, а мы ему поможем.

— Точно! — вспыхнула она. — У Мишани скоро день рождения. Надо закатить детский праздник, чтобы быстрее сдружить класс. Мироша? Устроим?

— Как скажешь, — сдвинул её перед собой, обнял за талию и ощутил, как она напряглась всем телом. — Я всё сделаю.

— Я сама.

— Ты же работать будешь, Ляль.

— Я, может, и вовсе уволюсь, — тихо-тихо сказала Ляля. — Смотри-смотри! Пап, ты снимаешь? Аля, отойди, а то только твоя мордочка в кадре!

Малыши снова выстроились в шеренгу, а в центр выбежал старшеклассник со светленькой девчушкой на плече. Она заливалась смехом и со всей силы размахивала колокольчиком. От этого трогательного момента даже моё сердце защемило, прижал к себе жену крепко-крепко и поцеловал в висок. Вот оно счастье… Когда внутри все горит, печет, а слёзы то и дело подкатывают приливной волной. И ты, как маньяк, ловишь каждую улыбку, каждый смешок, чтобы насытиться, не упустить, потому что знаешь, какова цена каждой минуты. И лично я не намерен их упускать. Всё моё!

Сейчас, стоя в центре толпы, мне было спокойно. Все рядом… Бабушка Наталья и Станислав без передышки фотографировали и снимали видео, пытаясь докричаться до Мишки, но малыш с открытым ртом наблюдал за девчонкой, радостно звонящий для мелочи первый школьный звонок.

— Успели? — визжала Катерина, протискиваясь перед нами. — Это всё Царёв! Опять со своей стройкой увяз. Миша! Миша, я здесь!