Книга Договор на нелюбовь, страница 23 – Евсения Медведева

— Ростова! Вставай! – крик с первого этажа разбудил меня. И это был вовсе не вкрадчивый голос мамы, а бас Севы Батюка.

— Батюк! – завизжала я и, завернувшись в плед, выскочила на лестницу. – Восемь утра! Восемь! Какого черта?

Мой любименький дружок сидел на последней ступени и чинил мясорубку, что спалила вчера мама. Она всегда его напрягала домашними делами, пользуясь мужскими руками.

— У меня выходной, поэтому собирай свою жопку и идём на пляж. Вот только позавтракаю, – Костя помахал мне и ушёл на кухню. – Ирина Николаевна, все готово. Теперь мне можно вот тех пирожков? Руки я помыл.

— Нахлебник, – сбросила пижаму, умылась и натянула джинсовый сарафан. – Мама, прекрати его подкармливать, говорят, потом не выгнать вот таких гостей.

— Кать, я его с первого класса подкармливаю, – мама поймала меня на последней ступени лестницы, не позволив броситься на нагло улыбающегося Батюка.

— Знаю, поэтому он вот так бесцеремонно вламывается в дом! Говорю же – не выгнать!

— Какая муха тебя укусила? – вступилась бабушка, обожающая Севу нежной любовью. – Что ты накинулась на мальчика?

— Мальчика? – я сняла с огня гейзерную кофеварку и пошла в столовую, где на веранде уже был накрыт круглый стол с белой скатертью. – Разве мальчики бывают двухметровыми, бабушка? Я думала, что это уже называется мужчиной.

— Кать, – опустил голову Батюк, стреляя в меня виноватым взглядом. – Ну, ладно тебе. Кто обидел?

— Её попробуй обидь, – хихикнула бабушка, выкладывая горячие булочки на блюдо. – Сама кому угодно голову откусит.

— Поэтому и одна до сих пор, – заржал Сева, неся булку ко рту, но я ловко вырвала его добычу и забрала себе корзину с дымящимися круассанами.

— Бабуля, – заныл он, давя на старушку сверхжалобным взглядом.

— Катерина! – бабушка хлопнула по столу рукой, и мы притихли. – С самого садика цапаются! Когда вы уже мирно жить начнёте?

— Никогда! – хором ответили мы и отвернулись друг от друга.

— Кать, а ты во сколько вчера вернулась? – Мама забрала у меня из рук булки, выставила их в центр стола, а на мою тарелку положила сосиски в тесте.

— А где ты была? – Сева забыл про обиду, обернувшись ко мне.

— С друзьями ужинала, – пожала плечами я, вспоминая чисто Царёвский жест.

— С какими?

— Сева, жуй, а то в твой рот оса залетит, как в прошлый раз!

— Там шмель был! Гигантский!

— Оса!

— Шмель!

— Стоп-игра, – на этот раз не выдержала мама. – Ни на какой пляж вы не пойдёте одни!

— С чего это? – снова в голос вскрикнули мы.

— Да вы же утопите друг друга, а дочь у меня одна, – Мама разошлась не на шутку, размахивая салфеткой. – Вас вообще нельзя одних оставлять.

— Чую я, они и стариками будут тросточками драться, – прыснула от смеха бабушка, явно представив абсурдную картинку.

— Я её в дом престарелых сдам, – улыбнулся Сева.

— За что? – охнула Мама.

— Так кто её замуж возьмёт? А мне такая сварливая бабка на шее тоже не нужна.

— Я убью тебя, Батюняша!

— Прямая угроза! Вообще-то я юрист, если ты помнишь.

— Да ты такой же юрист, как я бухгалтер!

— Или балерина, – в конец расхохотался Сева, протягивая ко мне свои руки.

— Отвали. Мам, ну, не пускай ты его, сколько можно повторять?

— Больше не буду, – шикнула мама. – Все! Хватит.

До конца завтрака за столом воцарилась тишина. После того, как со стола все было убрано, а воскресная посуда перемыта, я пошла собираться на речку. Аномальная майская жара плавила мозг с самого утра, поэтому нет лучше места, чем берег, рядом с шуршащей прохладной водицей.