Книга Договор на нелюбовь, страница 183 – Евсения Медведева

— Иван Петрович, – звонко рассмеялась моя жена, прерывая его бездарную речь.

Внутри всё сжалось от желания увидеть её, прижаться и поцеловать, чтобы успокоить. Хотелось увидеть глаза, чтобы понять, что думает и чего боится.

— Вы меня совсем не знаете. Давайте заново? Меня зовут Катя и я танцовщица. Преподаю в интернате для особенных деток, по вечерам веду курсы, на которые приходят семейные пары, потерявшие страсть, чтобы попробовать её возродить с помощью танго, а по ночам таскаюсь по клубам. Работаю я с детства, сначала конкурсы, потом фестивали, подтанцовки, потому что маме тяжело меня было растить одной, особенно после того, как умер дедушка. Я и посуду мыла в кафешке, и полы на заправке и ничего… Жива, здорова и стою тут перед вами, ни разу не сломленная, потому что это жизнь, Иван Петрович. И у нее заготовлены правила игры для каждого. Свои я выучила назубок – не надейся на чудо, а шевели задницей. И если вы думаете, что меня пугает отсутствие пентхауса и дома на берегу моря, то сильно ошибаетесь.

Закрыл глаза, впитывая её слова. В них не было страха и паники. Девчонка моя искренне пыталась переубедить твердолобого старика смириться со своим выбором, не понимая, что они так не могут. Наши семьи воевали много лет, по привычке, давно позабыв об истинной причине их вражды. Катились по инерции, сталкиваясь друг с другом лбами при любой возможности. Поймав легкую мысль где-то на задворках мозга, улыбнулся. А что, если Катерина сможет остановить это?

— Вы сделали для меня самый большой подарок, Иван Петрович, когда бросили, позволив расти в нормальной среде, где дети ругаются, мирятся и иногда дерутся на заднем дворе школы. Спасибо огромное. Но и мужа вы моего не знаете, – рассмеялась Катя, позволяя моим лёгким расслабиться. – Он построит дом даже из говна и палок, поэтому раз уж нас с вами связывают кровные узы, то натяните свою дежурную улыбку и просто порадуйтесь за дочь.

— Я не могу радоваться, когда ты совершаешь ошибку! Если ты не остановишься, я сам сотру «Яблоневый» с лица земли! – захрипел Пиминов и вскочил с кресла.

— А вот в этом я сомневаюсь. Вы слишком плохо знаете Царёва. И не дай Боже, чтобы он стоял за дверью и слушал нас…

Я не выдержал и рассмеялся, заполняя коридор своим громким, почти истерическим смехом. Девчонка моя…

— Царёв, я голову тебе откручу, если ты войдешь! – сквозь смех кричала Катя, топая каблучком по паркету. – Ты слышишь?

— Слышу…

— Ива… Папа, – хрипло выдавила из себя Катерина и сделал несколько шагов навстречу красному от гнева Пиминову. – «Яблоневый» давно уже выкуплен Царёвым, я готова голову на это поставить. Верно, муж?

— Верно, жена, – я всё никак не мог остановиться. На мой смех прибежали из бара Королёв и Керезь. Парни замерли в конце коридора с бутылкой водки в руке. Они растерянно осматривали пустой коридор и смеющегося меня. Ох, как права… Когда я понял, что судебка с присвоением особого статуса посёлку беспросветно долгая и неоправданно трудоёмкая, решил просто выкупить его.

— Ты можешь и дальше сыпать угрозами, а можешь попытаться познакомиться со своей дочерью. И тут выбор только за тобой. Только помни, что с каждым твоим ультиматумом ты отодвигаешься на километр дальше от меня. А мне всё сложнее принять тот факт, что во мне течет твоя кровь. И вообще, давай поспорим?