Книга Семь ночей, страница 96 – Евсения Медведева

Мне потребовалось почти два месяца, чтобы решиться на возвращение. Мама помогла отстоять перед отцом свою квартиру, а также договорилась с ректором, чтобы мне позволили сдать сессию в порядке исключения. И вот я здесь… Все знакомо ровно настолько же, насколько и ново.

Вдруг стало нечем дышать… Паника вновь навалилась на меня, учащая сердцебиение. Но с этим я научилась справляться, поэтому быстро оделась, схватила сумку и буквально выбежала из дома, ныряя в толпу прохожих, назло собственным страхам. Боялась посторонних до ужаса! До дрожи в мышцах, но именно на виду у людей чувствовала себя в безопасности.

Весеннее солнце грело бледные лица горожан, бликовало на зеркальных фасадах зданий и заигрывало с ними искрами в отполированных бочинах авто. Брела, считая сбитые кирпичики брусчатки под ногами, и старалась дышать полной грудью. Именно это меня и успокаивало. Порой могла гулять до вечера, наворачивала круги по центру, боясь выходить из толпы, как овечка в стае быков… А когда поток слабел, мчалась домой и закрывалась на все замки, ныряя в мягкость пуховых одеял. Наверное, было бы логичнее не спорить с отцом и остаться в родительском доме, где повсюду охрана, но что-то меня толкало сюда. В свою небольшую квартирку с белыми стенами и розовыми занавесками в цветочек.

Я явно переоценила силу весенней погоды, выбежав в спортивном костюме и пуховой жилетке. Ветер был мало похож на мартовский, пронизывал аж до костей. Поэтому и тряслась, как мокрый щенок, а завидев центральный вход в торговый центр, рванула к нему, мечтая лишь о чашке горячего какао в любимом итальянском ресторанчике.

Я так воодушевилась этой идеей, что даже в носу защекотало от ароматов свежей фокаччи и пряного соуса песто. И чтобы ярче вспомнить этот волшебный вкус, даже глаза прикрыла. Да всего на секундочку! На мгновение! Но этого было достаточно, чтобы со всей дури влететь в грудь выходящего мужчины. Сила удара была такой, что даже челюсть щелкнула.

— Чееерт… – застонала я, мотыляя прикушенным языком, как собака. Из глаз брызнули слёзы, а ещё я стала скулить, как собака побитая, приплясывая от боли.

— Аккуратнее нужно быть, – низкий и такой шелестящий, обволакивающий мужской голос отвлек меня от содроганий.

Я вздёрнула голову… И утонула… Теплая синева чуть прищуренных глаз казалась бесконечной, бездонной. Проваливалась все глубже и глубже, не находя в себе сил сопротивляться.

Так нагло рассматривала красивое лицо незнакомца, даже не думая о том, что он подумает! Четкий контур губ, прямой нос, дерзкая линия челюсти, по краю которой хотелось пройтись подушечками пальцев, и такой теплый взгляд. Пялилась я, замер и он. Смотрел в глаза, не таясь, не прячась, лишь желваки так быстро гуляли, выдавая эмоции, которым на его лице не было места.

Крепкая ладонь до сих пор сжимала мой локоть, то усиливая хват, то ослабляя, повторяя наше сбивчивое дыхание. Это было так странно… Необычно. Но чувство стыда так и не пришло. Его прикосновение было странным… От него по телу побежали мурашки, а ноги стали ватными, практически обездвиженными от колик.

— Прошу прощения. Я вечно попадаю в подобные нелепые ситуации. Это моя вина, – попыталась улыбнуться, но тут же ойкнула от боли. Видимо, прикусила я не только язык, но и губу. В подтверждение моих мыслей по подбородку потекло что-то теплое… – Что это, кровь? Кровь! Боже!