Книга Семь ночей, страница 93 – Евсения Медведева

— Следи за словами, Вера! – мама вскочила, дёрнула дочь за толстую косу, но та даже не шелохнулась, продолжая смотреть отцу в глаза. – Ты на что толкаешь отца?

— Я хочу, чтобы моих братьев не взрывали, не резали и не пытались убить, мамочка! – выдохнула Верка и вдруг обмякла, падая в объятия того, кому она ещё мгновение назад готова была грудь вспороть острым ноготком. Отец прижал к себе рыдающую дочь и стал покачивать, как в детстве, пытаясь успокоить. – Найдите ему Лесю его… Найдите! Слышите?

— Добрый день! – Степан Малышев, мой лечащий врач, бодро вошёл в палату, разрушая всю драматургию момента. И я с облегчением выдохнул. – Ну, Вадим Дмитриевич, готов?

— Давно готов. Снимите с меня это дерьмо, – я с остервенением откинул плед и даже готов был сам уже перелезть на каталку, лишь бы не видеть лица родных.

— Что, не понравилось быть гипсово-железным человеком?

— Заткнись, Стёпка! Помни, что завтра я уже на своих двоих буду ходить, – рыкнул я, позволяя санитарам перенести меня с кровати.

— Ну, это ты сильно погорячился. Ещё месяц реабилитации, и, возможно, к твоему дню рождения мы с удовольствием увидим, как ты босиком топаешь по газончику.

— Две недели, Степа. У тебя есть две недели!

Мышцы ныли, предвкушая напряжение, позвоночник скрипел, желая наконец-то принять вертикальное положение, а душа рвалась к свободе.

Я будто и привык уже к пьяному ощущению наркоза и регулярной дозе обезболивающего, и мне даже это нравилось. Именно там я мог вновь вернуться в волшебство моих семи ночей…

Мне хотелось доказать всему миру, что я жив. Что силен, даже будучи прикованным к костылям, на которые меня поставили. Пока врачи не видели, я по ночам сбегал в зал физиотерапии и самостоятельно бродил на беговой дорожке до первых лучей рассвета. Упивался болью, наслаждался тремором натруженных мышц и предвкушал день, когда смогу сбежать отсюда на своих двоих.

Степа быстро понял, что его строгая рекомендация по ограничению физической активности была послана на хер. Поэтому и приставил ко мне молодого физиотерапевта, правда, не для того, чтобы сдерживать, а чтобы помогать. Парень быстро понял, что жалеть ни себя, ни других я не намерен, поэтому и притащил программу реабилитации, которую Минздрав в жизни не согласует, потому что все нагрузки больше походили на пытки. А пытать в нашей стране запрещено. Всех, кроме меня…

Этот молодой физиотерапевт словно вошёл в кураж, он запитался моей энергией и не отставал даже тогда, когда я готов был сдаться. Он согласился сопровождать меня домой, а также приходить дважды в день, чтобы выдавить несколько литров пота. Он, как маньяк, подкладывал на пульт управления тренажером фотографию Леси, застывшую на заставке моего телефона.

— Тук-тук… Лёха, отвали уже от босса, а то угробишь раньше времени, – Акишев аккуратно вошёл в тренажерный зал. – Вадим Дмитриевич, нам пора.

— Ладно, Лёш, до вечера. Слышишь, как Акишев зол? – я рухнул спиной на скамью, наблюдая, как под потолком рассыпаются мутные звезды.

— Слышу-слышу… – Лёха рассмеялся и подал мне руку, чтобы помочь подняться. – Сауна, бассейн и отдых. Всё, до вечера!

Когда Алексей выбежал из зала, Акишев плотно закрыл дверь и сел в кресло. Лицо его было белесым, безжизненным, а глаза, наоборот— искрились залпом пушек.