Книга Семь ночей, страница 59 – Евсения Медведева

— Знаю я, кто такой генерал Воронков! – я с силой захлопнул входную дверь и сел рядом с Рустамом. – Сигарету дай.

— А дальше начинаются странности, Вадь. Даты исчезновения девушки не совпадают, много черных пятен, протокол составлен путанно, будто для галочки. Если честно, мне кажется, что он сам пытался найти дочь поначалу, надеясь на элементарность ситуации, но что-то пошло не так. Поэтому я пробил по своим каналам, что девчонка пропала за два дня до того, как мы нашли Лесю. И по показаниям однокурсников Воронкову видели в клубе «Закат» на студенческой вечеринке. И была она там не одна, а с какой-то белокурой подругой. Ни имени её не знают, ни фамилии, даже фотографий пока не нашёл, а к записям мне не пробраться. Там Воронков с хлоркой всё вымыл, изъял подчистую, оставив нас ни с чем. Так вот… С тех пор Лидию никто и не видел.

— Если девчонки были там, а потом исчезли, то, может, они уехали с кем-то? Девочки непростые, лохи из бара вряд ли могли предложить что-то интересное, а значит, что поехали они со знакомым. С тем, кто не пугал, не отталкивал…

— Вполне вероятно, – Рустам тоже закурил, смотря в окно. – Говори, Вадь… Вижу я, что озарение тебя в темечко тюкнуло.

— А ты знаешь, кто лучший друг у Воронкова? – я даже рассмеялся, предвкушая момент, когда выдохну прожигающую язык фамилию.

— Кто? – Рус дёрнулся, но головы не повернул.

— Исаев…

— Блядь! Она что… Дочь Исаева?

— Предположительно…

Этот престарелый бизнесмен словил второе дыхание года четыре назад. Именно с его подачи на меня устроили охоту и госструктуры, требуя мзду, и пресса, выворачивая факты и приплетая криминал, к которому я не имел никакого отношения. Дед вдруг решил, что может забрать мой аэропорт, а если не забрать, то стать совладельцем, наплевав на незаконность своих методов. Исаев… Неужели она его дочь?

— А тебе сказать, кто лучший друг Исаева? – Рустам ощерился, блеснув красными от бессонницы глазами. Кого-кого… А Исаева Рустам изучил под микроскопом. Мы очень долго отбивались от него, теряя огромные деньги, пункты рейтинга и сопутствующие расходы. – Химик Иванецкий, Вадь. Иванецкий…

В комнате наступила тишина. Тяжелая, трещащая тёмными мыслями. Мы оба анализировали собранную информацию. Я ощущал себя за покерным столом, на зеленом бархате которого на меня смотрела комбинация «стрит-флеш» противника… И спасти меня мог только «роял-флеш», причём основанный на мастерском блефе. Ну хорошо… Тогда блефуем, товарищи… Блефуем.

— Может, позвонить Исаеву? – тихо и осторожно выдал Акишев, боясь даже повернуться в мою сторону.

— Только попробуй, Акишев! – взревел я. Вскочил, как раненый зверь, вновь подбегая к боксёрской груше. – Я не отдам её! Не отдам!

Леся

Мне нравился этот большой просторный дом. Высокие потолки, светлые комнаты, не загромождённые мебелью. Здесь было столько воздуха, что голова начинала кружиться. Первый этаж был из натурального, ещё пахнущего сладкой смолой кругляка. Стильная светлая мебель, уютные ковры и утончённый минимализм дарили ощущение свободы и тепла. Было странно, но я ощущала себя как дома… Особенно учитывая, что я не знаю, где он… этот дом. Но если бы он был, то непременно таким…

Я быстро приняла душ, стараясь не делать резких движений, потому что тело просто стонало от тупой боли, ударяющей в низ живота резкими выстрелами. Мышцы трусились, мысли путались, а щёки то и дело вспыхивали румянцем. И это состояние дарило чувство опьянения. Оно мне нравилось.