Книга Семь ночей, страница 57 – Евсения Медведева

— Вот так, Крошка, – сжимая её задницу, контролировал толчки, помня её торопливость. – Медленней. Я уже никуда не уйду…

— Обещаешь?

— Обещаю…

Минуты рассыпались пеплом ненужности. Мы рухнули с головой в безвременье, где кроме нашего рваного дыхания ничего не существовало. Только мы… Леся извивалась на мне, смелела с каждым толчком, опьяняла улыбкой, очаровывала покорностью и пленяла жадностью.

Орущий телефон, сигналы почты – всё в урну… Смотрел только в её прозрачные глаза и молился, чтобы это мгновение никогда не закончилось. Хотя… Ведь всегда можно начать всё заново?

Задыхался в её стонах, ловил малейшую эмоцию на лице, заставлял извиваться, захлёбываться моим именем, на устах с которым мы оба падали в пропасть…

Не знаю, сколько это длилось, но когда Леся рухнула мне на грудь, дышала она часто-часто, ластилась, целовала в разбросанные шрамы и обнимала. Ей не нужны были красивая картинка, идеальная обёртка, правильные слова. Девчонка жила здесь и сейчас, что бы ни происходило.

— Пиздец… – вырвалось, когда я, наконец, смог вдохнуть в лёгкие воздух. Голова гудела, мышцы ныли, а наши тела накрепко слиплись, не находя сил, чтобы расстаться.

Так и лежали, пытаясь найти опору, благодаря которой ещё можно вернуться в реальность.

Блядь! Блядь! Какого хера так хорошо?

— Вадииим, – хныкала она, роняя на мою грудь капли слёз.

— Тише, Леся…

— Серафима, – отреагировала она и звонко рассмеялась.

Чёрт… Я даже не заметил, что сегодня её голос звучит ещё крепче, прогнав явные нотки болезненного хрипа. Ай да Раевский и бабулин рецепт колдовского зелья. Девочка моя говорит и смеётся, сама того не подозревая.

— Вадим, а почему я ничего не помню? – тихо спросила она, водя пальчиком по моей груди. – Я спрашивала у Герберта, но он сказал, что по части разговоров – это к тебе, а он меня просто лечит.

— Потому что в тебе наркоты больше, чем крови… было. Герберт тебя спас, а не я, – выдохнул, признаваясь в очевидном. – Он тебя вытянул, Крошка. Он.

— Но это обратимо? – Леся вздрогнула, уперлась подбородком мне в грудь, стыдливо поднимая на меня взгляд.

— Сбежать вздумала? – придал голосу максимум напускного веселья, ведь она все равно не поймёт, что мне сейчас ой как не до шуток. Эта случайная фраза кольнула больнее, чем нож Вахтангова.

— Ты знаешь… – она села, вновь обернулась по сторонам. И эта её привычка под дых била. – Я лежу с незнакомым мужчиной, и меня это совершенно не смущает, потому что я сама себя-то не знаю. Не помню! Все на уровне чувств…

— Но ты же вспомнила тот момент? – я был аккуратен, нарочно напускал в голос холод, чтобы не поняла, что я сейчас стою на краю обрыва. Понимал, что должен узнать! Должен спросить! Но каково это слушать? Какова цена за информацию?

— Я просто гуляла, – Леся покорно подстроилась, пока я приподнялся в кровати. Опёрся о велюровую спинку, закурил и раскрыл руки, впуская её в свои объятия. – А потом залаяли собаки, и в голове стали вспыхивать картинки. Мне было дико холодно, помню, как дрожали зубы, как немели ноги… И боль помню, Вадим. Закрываю глаза, а тело вновь сковывает от страха. Не видела лиц, только мужские голоса и такой… громкий пьяный смех. Они гнали нас, лупя кожаными плетьми по спинам.

— Нас? – я чуть не захлебнулся от внезапной догадки. Ну, конечно… Блядь! Ну, конечно же!